Он открыл пасть и, высунув длинный розовый язык, с удовольствием зевнул. Это было то редкое время, когда он мог спокойно насладиться солнечной ванной, не боясь быть раздавленным под колесами повозок или забитым насмерть камнями, которыми часто баловались местные беспризорники. В поисках объедков пес целыми днями шнырял по узким закопченным улочкам Блошиного дна, где почти на каждом углу его подстерегали неприятности. Блошиное дно, или как его еще называли — Блошиный конец, был самым бедным, трущобным районом города и являлся пристанищем для самого разношерстного отребья. Нищие, проходимцы, преступники всех мастей соседствовали с крестьянами, торгующими мясом и рыбой, и лавками ремесленников, а многочисленные публичные дома и харчевни подпирали стенами еще более многочисленные свинарники и конюшни. До начала дневной суеты оставалось около часа. Солнце уже начало изрядно припекать, и стражник, дремавший, прислонившись к каменной стене городских ворот, заворчал и, приоткрыв сонные веки, окинул мутным взором пыльную, залитую ярким светом не замощенную улицу с кособокими двухэтажными домишками. Неподалеку он заметил бродячую собаку, лежащую на дороге и лениво метущую хвостом дорожную пыль. Еще не успевший полностью протрезветь с вечера прошлого дня стражник взял копьё и, покачиваясь, направился в сторону собаки. В его одурманенной, больной с похмелья голове, не прекращая, гудел рой грязных мыслишек. «Ишь, падаль блохастая, развалилась. Чертово отродье, — ворчал он. — Заразу только разносить горазды».
Откуда-то со стороны ворот послышался негромкий стук. Пес, почуяв опасность, вскочил и негромко зарычал, не отводя глаз от приближающейся фигуры. Но стражник не стал подходить близко. Он остановился за несколько метров и прицелился копьем. «Гм. если бы на свежую голову, то точно бы пригвоздил гадину, а так…» Он размахнулся, готовясь к броску. Наконечник копья сверкнул на солнце. И в эту же секунду позади громко скрипнула деревянная створка. Стражник замер и, сощурившись, посмотрел в сторону со скрипом открывающейся половинки ворот. Ворота, хотя и носили грозное название Железные, были по большей части вполне себе деревянные, за исключением медной окантовки и ржавых петель. Это были одни из семи ворот, через которые можно было попасть в столицу. Находились они на восточной границе Королевской Гавани и открывались нечасто, строго по приказам командующего, если король вдруг решал поохотиться в окрестностях Сумеречного Дола, или еще по каким важным нуждам. Во всё остальное время ворота не пользовались большой популярностью, иногда впуская и выпуская охотников и рыбаков, уходивших на промысел. В данное же время суток они строго- настрого обязаны были быть закрытыми. Но сегодня всё было иначе. Издав страшный скрип, Железные ворота распахнулись и в них, как ни в чем не бывало, вошел невысокий человек с азиатским типом лица, одетый в грязную белую футболку, синие джинсы и кроссовки. Из-за спины у него выглядывал пухлый рюкзак.
–Что за черт… Эй! — закричал очнувшийся от оцепенения стражник. — Эй, ты! Стоять на месте!
Человек остановился, присел на одно колено и стал завязывать шнурок.
— Ты кто такой, черт подери?
Путник ничего не ответил. Он молча завязал шнурок, распрямился и устало посмотрел на начавшего приходить в бешенство стражника.
— Эй! Оглох, что ли? Я с тобой разговариваю!
— Доброе утро, — дружелюбно сказал человек. — Прошу прощения, это ведь Королевская гавань? Я… — человек немного замялся. — Скажем так, я путешественник. Я немного устал и хотел бы ненадолго остановиться в этом городе. Слышал, здесь всегда рады новым людям, — неуверенно добавил он, всматриваясь в тусклое лицо стражника.
Стражник подозрительно оглядел его с ног до головы. Во внешности человека не было ничего предосудительного. Это был самый обычный мужчина лет тридцати, без каких-либо признаков враждебности. Наоборот, всем своим видом он выказывал явную благожелательность. Караульный был все еще немного пьян. Хмель выветрился не до конца. Он с раздражением заметил, что засов, на который должны закрываться ворота, стоял, прислоненный к стене. Караульный совсем забыл про него, и ворота всю ночь простояли открытыми. К своим прямым обязанностям он часто относился наплевательски по причине практически полного отсутствия каких-либо происшествий в округе Железных ворот. И этот случайный проходимец своим простодушным видом вдруг вызвал в стражнике внезапную вспышку гнева. Почуяв свою власть над простачком, ему захотелось сорвать на нем злость.