Заметив испуганного пса, неподвижно взиравшего на происходящее, человек начал что-то доставать из рюкзака, но стражник с копьем наперевес решительно двинулся в его сторону.
— Да кем ты себя возомнил?! — заорал он на всю улицу. — Ты незаконно вломился в столицу семи королевств! Через эти ворота так просто не проходят!
— Я постучал, но мне никто не ответил, и я решил, что можно зайти.
Непосредственность, с которой держался незнакомец, доводила стражника до исступления.
— Да мне плевать, что ты решил! Думаешь, что тебе всё дозволено?! За вход надо платить! Ты разве не знал? Два «медных гроута»!
Человек нахмурился.
— Первый раз слышу, про такие порядки. Я не очень-то богат на «медных гроутов». У меня и одного не наберется.
— О, какая жалость. Тогда пошел вон! В столице и без тебя полно нищих оборванцев. Целый район ими кишит! Моя б воля, я бы сжег весь этот гадюшник дотла.
— Если два «гроута» — это официальный налог, то я мог бы заработать эти деньги в городе и заплатить чуть позже.
— Ты либо платишь сейчас, либо катишься отсюда ко всем чертям! Что непонятного, свинья?
Человек не сдвинулся с места.
— А ты не очень-то вежлив. Интересно, твое начальство знает, что ты вымогаешь деньги у путников? Насколько я слышал, никакой платы за вход здесь не существует. — Он смотрел стражнику прямо глаза. — Зачем создавать друг другу проблемы? Позволь мне пройти. А то я уже с ног валюсь, как хочу спать.
Лицо стражника побагровело. Несколько секунд он сверлил незнакомца налившимися кровью глазами. Человек не уступал. Он не боялся и не лебезил. И это еще больше разжигало в стражнике ненависть. Он наставил на незнакомца копьё.
— Ты наживаешь себе большие проблемы сукин сын. Ты же просто мусор! Я могу прямо сейчас заколоть тебя, и командующий мне только руку пожмет.
— Пожалуйста, не наставляй его на меня — незнакомец был абсолютно спокоен.
— А то что?
— А вот что — и в мгновение, перехватив руку, человек молниеносным движением вырвал копье и приставил наконечник стражнику к горлу. Не сводя покрасневших глаз с острия, ярко блестевшего на солнце, стражник судорожно сглотнул. Он вдруг вспомнил, как на днях натирал до блеска этот самый наконечник и представлял, как красиво когда-нибудь оросит его кровью врага. Он закрыл глаза и приготовился к худшему. В висках пульсировало, голова раскалывалась на части. И откуда-то, как будто издалека, он услышал приглушенный голос.
— …Что-то ты неважно выглядишь, приятель… Постарайся успокоиться. А то если тебя сейчас хватит удар, то меня, еще, чего доброго, обвинят в убийстве.
Стражник открыл глаза. Незнакомец смотрел на него вполне дружелюбно и даже, как ему показалось, уже был готов опустить копье.
— Не знаю, чем я тебе так насолил, но мне не нужны неприятности. Поэтому предлагаю разойтись мирно. Как тебе идея отправиться на небольшую прогулку за ворота? Остынешь, подышишь свежим воздухом.
Караульный недоверчиво посмотрел на человека.
— Сейчас мы спокойно выйдем, и я тебя отпущу, идет? Только без глупостей.
«Сукин сын издевается надо мной… Как только мы выйдем, он наверняка тут же всадит копье мне в спину, а тело спрячет где-нибудь в кустах — мрачно подумал стражник, но спорить не стал. Острие почти касалось его кадыка. — Идет…» — выдавил он из себя.
— Ну, вот и славно. Ворота я за тобой закрою, поэтому ломиться будет бесполезно. Лучше проветрись. Проведи время с пользой.
Незнакомец отконвоировал бывшего караульного за пределы ворот. Бессильная злоба душила стражника. Он жалел, что не убил наглеца, когда был шанс. Караул должен был скоро смениться, и он представлял, каким посмешищем станет, когда выяснится, что какой-то проходимец, взяв его в плен, просто выставил за ворота, как последнего сосунка. Он хотел броситься на человека, вспороть ему брюхо, но боялся потерпеть неудачу. Слишком уж легко был обезоружен.
Они отошли не небольшое расстояние от Железных ворот.
— Ну всё, дальше давай сам.
Стражник встал как вкопанный.
— Ты…ты что, отпускаешь меня? — вырвалось у него.
— А ты что, всё прослушал? Тебе действительно нужен воздух.
— И ты не убьешь меня?.. — стражник был поражен. Умирать он не хотел, но происходящее казалось ему совершенно нелогичным.