Джоффри открыл было рот, но, увидев взгляд матери, осекся.
Одиноко стоя на освободившемся пятачке, Джеки Чан собрался с силами и встал в боевую стойку, по- боксерски выставив кулаки перед собой.
- Вы не тронете их. Я вам не позволю, - проговорил он спокойно, будто находился не на площади, в окружении кучи врагов, а просто вышел на прогулку и столкнулся с парой бандитов.
Не смотря на изможденность и тяжелые раны, он оставался до конца верен себе.
Серсея поглядела вниз, на развернувшуюся у ступеней бойню.
Всё это зашло слишком далеко. Превратилось в невообразимый фарс, нескончаемую череду странных и невиданных событий, не укладывавшихся в голове. Серсея до сих пор не понимала, когда происходящее успело настолько выйти из-под контроля. Но больше так продолжаться не могло.
- Отпустите их, – громко произнесла она, холодно посмотрев на Арью с Сансой.
- Ну уж нет! Я здесь король, и будет, как я скажу! Они умрут здесь и сейчас! – крикнул Джоффри. Его трясло от возбуждения. Страх, охвативший его в септе, постепенно испарялся, снова уступая место злобному превосходству. - Да что на тебя нашло, в самом деле? Защищаешь этих мерзавок?!
- Может, ты и король. Но ведешь себя как капризный мальчишка, - гневно бросила Серсея сыну - Сегодня ты уже совершил одну глупость, казнив десницу. И хочешь совершить еще? - резко отчеканила она. - Если убьем дочерей Старка, то Север этого никогда не простит. Это будет страшная война. Ты еще слишком юн и неопытен, чтобы в одиночку принимать такие решения.
Джоффри с недоверием смотрел на мать. Он не узнавал её. Сколько он помнил себя, Серсея во всем поддерживала его и потакала. И сейчас её внезапная твердость в этом вопросе поразила его до такой степени, что от неожиданности он оробел. Пока они разговаривали, к ним незаметно подошел Варис.
- Соглашусь с королевой, ваше величество. Отпустить их было бы мудрым решением, – мягко проговорил он, дружелюбно глядя на Джоффри. - Последнее, что нам сейчас нужно - это обострение конфликта больше, чем он уже есть.
Джоффри растерялся.
- Но как быть с этим… Этим… - он не мог подобрать слов.
Серсея молчала. Она всё еще остро помнила ощущение беспомощности и отчаяния, охватившего её в Септе. Тот человек мог с легкостью убить её, вместе с сыном. Но он почему-то не стал. Он не тронул их, хотя это ему ничего не стоило. Этот момент прочно отпечатался в её памяти. И сейчас, когда этот безумец уже, без сомнения, был в их в руках, Серсея почему-то медлила. И она толком не могла объяснить себе - почему. После всего, что сегодня произошло по вине этого наглеца, после того, как он оскорбил и унизил её и всех присутствующих в Септе, избил стражу и буквально похитил пленниц у них из- под носа, единственным наказанием для него могла быть лишь долгая и мучительная смерть. Серсея была жестокой и мстительной ко всем, кто хоть как-то покушался на её власть или её детей. Это были две самые важные и значимые вещи в её жизни. Но этот человек не был похож ни на одного из тех, с кем она была знакома. Было ощущение, что его не заботит вообще ничего, кроме слепой справедливости. И осознание этого факта странным образом останавливало её от немедленной расправы над бунтарем. В эти минуты Серсея удивлялась сама себе.
Арья стояла, замерев, прижимая к себе раненого Юаня. Ослабший пес отдыхал у неё на руках, закрыв глаза и уткнувшись мордой в плечо. В те секунды она как никогда ясно осознавала всю шаткость их положения и молилась, чтобы всё разрешилось в их пользу. Несмотря на то, что такой исход казался ей абсолютно фантастическим, она чувствовала, что в этот раз все действительно может быть иначе.
- Пусть уходят. Все они, - медленно проговорила Серсея ледяным голосом, обращаясь к Яносу Слинту.
От шока Джоффри потерял дар речи. По рядам Золотых плащей прокатился ропот.
- Но почему?! – только и смог выдавить из себя Джоффри. - После всего, что он сделал, ты отпускаешь его??? Почему?!
Серсея задумчиво посмотрела на своего сына. На его юном, бледном лице, обрамленном взъерошенными золотыми волосами, читались непонимание и ужас. Она вспомнила гневную тираду, что посмел позволить себе человек в Септе, и её передернуло. «Жестокие, эгоистичные, расчетливые мерзавцы». Где-то в глубине души она знала это, но никто не смел сказать ей эту правду в лицо. Неужели все вокруг и правда считают её такой?
Решение Серсеи стало настолько неожиданным, что повергло в шок многих присутствующих на площади, и люди недоверчиво зашумели. От неё ожидали чего угодно, но только не такого.