Кейтилин скорбела по своему мужу как никто другой, но сейчас, когда все её дети были в безопасности, больше всего она боялась продолжения войны. Мысль о том, что она может потерять еще кого-то из родных, приводила её в ужас. С огромным трудом ей удалось уговорить Робба хотя бы на время остановить наступление.
И в войне между Севером и Югом на некоторое время наступило затишье.
После событий в Королевской Гавани образ Джеки Чана быстро оброс противоречивыми слухами и разросся до почти мифических масштабов. Истории о нем распространились далеко за пределы Королевской Гавани, и впоследствии про него даже стали слагать легенды. Кто-то считал его героем, а кто-то безумным преступником и бунтарем, замахнувшимся на престол и попытавшимся свергнуть короля. Поговаривали даже, что он имеет какое-то отношение к жрецам, поклоняющимся Владыке Света. Такой вывод был сделан после рассказов некоторых очевидцев, вроде бы заметивших в суматохе на площади рядом с его телом жрицу Мелисандру по прозвищу «Красная женщина». После чего его тело куда-то незаметно исчезло. На фоне этих слухов некоторые впоследствии утверждали, что похожего на него человека вроде как видели в разных частях Вестероса, но этим историям мало кто верил. Для большинства же простого люда, населявшего Королевскую Гавань и его окрестности, Джеки Чан остался в памяти просто хорошим человеком, и вспоминали его с тех пор исключительно добрым словом.
Вспоминали и стражника, что сразил Джеки Чана. Но отнюдь не добрым словом. К его величайшему удивлению, за совершенный им «подвиг» его не наградили и даже не повысили, как он ожидал. Он всё так же продолжал работать стражником у старых Железных ворот, с каждым днем все больше наполняясь желчью и злобой на весь мир. Он искренне считал, что с ним поступили дико несправедливо, никак не отметив его заслугу. С горя он сильно пил и постепенно стал считать себя чуть ли не спасителем Королевской Гавани. Но так продолжалось недолго. Вскоре о нём действительно узнали, и он даже прославился, но, к сожалению, не так, как ему хотелось бы. Когда стало известно, что он именно тот, кто убил Джеки Чана, да еще и столь подлым образом, жизнь его превратилась в кошмар. Его не оставляли в покое ни днем, ни ночью. Куда бы он ни пошел, от него все отворачивались, называли убийцей, оскорбляли, смеялись над ним и даже били. Он стал изгоем и, в конце концов, ему даже пришлось сбежать из города, спасая свою жизнь от разгневанной толпы.
С тех пор его никто не видел. Говорят, что он сгинул где-то в окрестностях Старой Валирии.
***
Добро не всегда побеждает. А зло не всегда проигрывает. Но бывает и наоборот. А бывает - и нет. А иногда просто трудно сказать наверняка.
Смогли ли действия одного человека, противопоставившего себя целому миру, изменить историю Игры престолов в лучшую сторону или лишь на время отсрочили неизбежные события? Этого мы не узнаем. Джеки Чан делал то, что считал правильным, и не думал о последствиях своих действий в таком масштабе. Но одно можно сказать наверняка – теперь история Игры престолов пойдет немного по иному пути. Будет ли в нём меньше крови, убийств и трагедий? Не факт. Но - возможно. Ведь если даже Серсея смогла отыскать в себе что-то хорошее, то, может быть, и остальные смогут.
Эпилог
От автора
Ну вот и подошла к концу история о Джеки Чане, попавшем в мир Игры престолов. Сейчас, читая эти строки, я понимаю, насколько бредово это звучит. Но такая уж у меня фантазия. Когда я начинал писать этот текст, он задумывался как своеобразный ответ Джорджу Мартину на всю ту жестокость и несправедливость, творящуюся подчас в его произведениях. Я хотел наказать злодеев железным кулаком кун-фу правосудия, а также спасти от гибели некоторых положительных персонажей, слишком рано принявших смерть в книге. И поначалу всё вроде бы шло неплохо. Но чем дальше я писал, тем больше надо мной сгущались тучи. Я чувствовал, будто чья-то незримая тень начинает довлеть надо мной и нашептывать ужасные вещи. Я хотел спасти Эддарда Старка, смерть которого в свое время произвела на меня сильное впечатление, хотел спасти Сирио Фореля, и уж конечно, я не хотел убивать главного положительного персонажа. Но в какой-то момент всё вышло из-под контроля. Ведь той тенью, что нависла надо мной, было не что иное, как дух Джорджа Мартина. Он будто нашептывал мне: «Ну уж нет, паршивец. Ты хочешь спасти хороших и победить плохих? Так не пойдет. Ты ступил на мою территорию, и теперь обязан играть по моим правилам. В моём мире именно зло подчас правит балом, а добро вовсе не всесильно, и я не дам тебе своевольничать». И я подчинился. Про дух Джорджа Мартина я, конечно, утрирую. Этой метафорой я пытаюсь донести, что, пока я писал, не заметил, как «законы жанра» постепенно взяли надо мной верх.