Эрандур открыл одну из бочек, вытащив оттуда несколько яблок, пока я с интересом смотрела на спящего на кровати старика. Вернее, он только казался спящим. В его сердце торчала заточка.
– Это… – охнула, подходя ближе, но жрец, собирающий еду в небольшой мешок, не дал мне закончить мысль.
– Возьми вино и поищи оружие, времени мало. И да, я его убил, если тебе интересно.
Я схватила со стола вино, сделала несколько жадных глотков и закашлялась. Потом задумчиво осматриваясь в поисках оружия, почесала в затылке. Дело было не только во вшах, почему-то неподвластных магии даэдра. Меня не отпускала догадка, что Эрандур сильно изменился под влиянием Вермины. Не просто же так все вокруг спят беспробудным сном. Надо бы спросить друга, как теперь его называть, и не вернулся ли он к прежнему имени.
Но кто я такая, чтобы его осуждать? Такая же даэдропоклонница, если вдуматься.
В ящике под кроватью нашлось несколько старых железных кинжалов, покрытых ржавчиной, и я выбрала два самых приличных на вид.
Данмер, закончив сбор еды, быстро направился обратно в коридор, свернул налево и остановился, дожидаясь меня.
– Быстрее! – торопил он.
Когда я вошла в узкий вырытый проход, он запер замок решетки и кинул ключ в сторону комнаты Маданаха.
– Вряд ли это нас спасёт, но может быть, задержит их.
– Кого их? – испугалась я.
– Возможную погоню. Братьев Бури, стражников или заключенных, жаждущих отомстить за смерть короля. Как видишь, у нас прибавилось врагов.
– И с каждым днем их все больше и больше, – протянула, решив перейти к насущным вопросам. – То, что все спят, как-то связано с Верминой?
– Напрямую, – в лоб ответил данмер, следуя по лазу в темноту. – Призови свет.
Я быстро сотворила заклинание, чувствуя, что с каждой минутой внутри все больше разрастается беспокойство. Эрандур подошел к покосившейся двемеритовой двери, отодвинул в сторону створку и пропустил меня вперед.
– Надеюсь, там безопасно, – слегка пригнувшись, я пролезла в следующий коридор, узнав наполовину обрушившиеся помещения двемерского города, постепенно превращающегося в пещеру.
– Если только не встретим изгоев или ещё кого-нибудь, – данмер нырнул в коридор следом за мной. – Вот теперь можно все объяснить…
– Да что тут объяснять, ты снова связался с Верминой. Оно и понятно, – идя вперед, не хотела оборачиваться на друга, хоть и не знала, куда ведет ход.
– Мне пришлось это сделать, чтобы освободить нас.
Я остановилась, крутанулась на пятке и столкнулась с Эрандуром.
– Сейчас не время выяснять отношения, – благоразумно напомнил он.
– Я и не собиралась выяснять отношения! – едва не воскликнула, возмутившись его отстраненно-холодной реакции. – Всего лишь хотела поблагодарить… И попросить прощения.
– Не стоит об этом. Не возвращайся к прошлому. Нам нужно поскорее выбраться и попасть в Картвастен!
– Ты действительно думаешь, что Ворстаг до сих пор ждет нас там?! – усмехнулась внезапной наивности данмера. – Не удивлюсь, если он нас и продал, как Боэтия предсказала! Что если из-за него мы попали в шахту Сидна?
– Я думал об этом, – признался Эрандур. – Но выдав нас, он выдал бы и себя. А поскольку его никто не притащил в шахту, значит, он не причем.
– А если Эйрин? – я зажмурилась, увидев впереди ярко-голубой мерцающий свет двемерской лампы. – Вдруг решил отомстить нам за Мьол?
– Джулия, это уже не столь важно…
– Важно то, что ты теперь жрец Вермины. Снова, – закончила за друга фразу с кислой улыбкой.
– Она пришла во сне, когда я только попал сюда, – мрачно произнес Эрандур. – Видение было не из приятных, но в нем она предложила мне вернуться. Стать проводником её силы, чтобы освободиться. Я отказался. Потом узнал от других каторжников, что есть возможность сбежать вместе с Маданахом. Примкнуть к изгоям. Рассказал всем, что я целитель и алхимик, и Маданах захотел встретиться…
– А у вас, в мужской половине, все не так строго было, – произнесла я с некоторой завистью.
– Стражники подкуплены. Они проносили скуму, вино и хорошую еду для Маданаха и его приближенных. Часть заключенных он держал именно на скумовом поводке, и уже собирался на волю. И за день до побега я невзначай поинтересовался, сбегут ли вместе с нами женщины, – Эрандур сделал тяжелую паузу. – Он сказал нет, и мы… слегка повздорили. Я не хотел уходить без тебя.
Остановившись на повороте коридора вправо, под двемерской лампой, ставшей для нас новым солнцем после заточения во тьме, я с тоской посмотрела на друга. Только теперь заметила темный синяк у него под глазом и ссадины на руках.
– Тебя били?
– Произошло недоразумение, – данмер призвал исцеляющий свет на ладонях, – но этого было достаточно, чтобы Вермина это почувствовала и пришла вновь, предложив мне воспользоваться её благословением и погрузить всех в сон. Наша связь с ней глубже и сильнее, чем я мог предположить, и теперь не знаю, как бороться без покровительства Мары. Прямо сейчас Вермина поглощает сны и воспоминания всех каторжников, но сомневаюсь, что это продлится долго. Ты тоже должна была уснуть. Я планировал вытащить тебя и разбудить, когда уйду достаточно далеко.
Ненадолго призадумавшись после речей данмера, догадалась, с чем может быть связано то, что я не уснула, и горько улыбнулась.
– Молаг Бал. Его «благословение» тоже работает.
– Даже не знаю, хорошо это или нет, – устало сказал Эрандур.
– А как долго мы там проторчали? – показалось, что лучше отойти от темы даэдра.
– Дней десять, может больше, может меньше, – пожал плечами жрец. – Я потерял ощущение времени.
– Всего десять?! А кажется, будто целый год!
– Это делается специально. Я даже не представляю, ночь сейчас или день. Все смешалось.
– И у меня тоже, – понимающе кивнула другу и снова почесала голову. Вши будто тоже радовались приближению свободы.
Коридоры петляли сквозь гору. Мы сворачивали то влево, то вправо, стараясь обходить слишком открытые места. Эрандур опасался, что по коридору скоро кто-то может пойти, ведь через день изгои должны были встретить своего короля, чтобы напасть на Маркарт и отбить Предел. Времени у нас было совсем немного, но достаточно, чтобы под шумок ускользнуть из шахты.
Впереди вдруг раздался пронзительный тонкий визг. Я застыла, прислонившись к стене, а звук, усиленный эхом, повторился. В зале копошились злокрысы, подравшиеся из-за тушки дохлого сородича. Увидев это, я поморщилась, но в животе заурчало – сейчас бы многое отдала за кусок сочной прожаренной оленины или козлятины.
Эрандур метнул огненную стрелу и один из злокрысов, вспыхнув, отлетел к стене. Остальные зверьки, перепугавшись вспышки пламени, бросились бежать по коридору. Когда один из них понесся в нашу сторону, я призвала на ладонях магию, целясь в мелкого серого паразита. Это они только внешне безобидные, но, на самом деле, очень агрессивные и заразные твари, как и обычные крысы. Матушка моя, сохрани Аркей её душу, тому свидетельница.
Вздрогнув от воспоминаний, бросила огненную стрелу на злокрыса и пронаблюдала, как охваченный пламенем зверек пищит и корчится, пытаясь стряхнуть оранжевые жгучие полосы с плешивого тельца. К счастью, его агония долго не продлилась, а я мысленно успокоилась – меньше шансов подцепить какую-нибудь болезнь.
Путь продолжался, но в животе урчало все громче, и совсем скоро я уже была готова вцепиться зубами хоть в медведя, лишь бы унять сосущее чувство под ребрами. Сделала пару глотков вина, но это мало помогло. Голод притуплялся ненадолго, а потом словно возрождался с новой силой, вызывая неприятные ощущения в желудке. Пить больше вина не решалась. Боялась, что опьянею, и пыталась сберечь напиток на будущее.
У Эрандура было немного еды, но он, услышав урчание в моем животе, попросил немного потерпеть, иначе нам могло не хватить на путь до Картвастена.
Только когда наши животы заурчали хором, мы разделили пополам одно красное, подгнившее сбоку яблоко, показавшееся медово сладким. Вкуснее яблока я в жизни не ела!