Он отсвечивал красным и пульсировал.
«Может быть, инициация пентаграммы отложена по времени, или завязана на какое-нибудь событие, или отдельную персону?» - думал я.
К сожалению, приходилось констатировать, что ответ на эти вопросы теперь не получить. Странные фразу-заклятье я запомнил дословно, но что с того? Возможно, заклинатель сопровождал колдовство мыслеречью. И, хотя для бесов это практически недостижимая практика, теперь я уже не был ни в чём уверен.
Линии пентаграммы были очерчены идеально ровно. Руны выведены с каллиграфической точностью. Нехарактерно для чертей и бесов. Очень нехарактерно. Нереально. Существам низшего порядка не дано творить подобное.
Мы оборвали вязь заклятья в верный момент. Теперь оно жадно требовало энергии и, не получая её, угасало. Самоликвидировалось. Размещённые в лучах звезды ингредиенты уже почти рассыпались в прах, поглощённые самим конструктом, лишь несколько слитков серебра стойко сопротивлялись магии.
- Нужно всё рассказать Нибрасу, - решился я, - если мы всё подробно расскажем и ничего не утаим, нам должны поверить.
- Не понял, - удивился Шакс, - в каком смысле поверить?
Он уставился на меня, надолго замолчав.
- Не хочешь же ты сказать, что в этом, - он неопределённо помахал рукой в направлении конструкта, - действе могут обвинить нас? Да мы даже не друзья.
Он возмущённо засопел.
Надо. Линять. Отсюда. – настойчиво твердил Кимарис, уставившись на меня.
Подошедший к нему уже не весёлый весельчак тоже вперил в меня свои жёлтые глаза.
И только тут я обратил внимание на наш внешний вид. Белоснежные ещё несколько минут, или часов назад рубашки, теперь были измазаны в пыли, чёрные атласные штаны посерели и блистали пятнами, а волосах местами были клочки паутины. Как-то из рук вон плохо велась уборка в великом зале президиума Академии, по крайней мере, под столом.
- Вы на себя в зеркало посмотрите, или друг другу своей внешний вид опишите, или на меня, в конце концов, обратите внимание. В таком виде вы собираетесь пройти через всю Академию в казармы? Сейчас везде снуют готовые к празднику одетые в лучшие наряды мальчишки и девчонки, а также их родители. А между ними незаметными пробежаться не хотите вы?
Демоны стали осматривать друг друга, убеждаясь в правдивости моих слов. Кимарис озадаченно почесал затылок, наткнулся на паутину и стал пальцами вычёсывать голову.
- Может, всё-таки хоть куда-то незаметно проскользнуть удастся? – вновь предпринял попытку склонить нас к бегству Шакс.
- Давай, дерзай, выгляни за дверь… - предложил я.
Зря я надеялся на его благоразумие. Он принял вызов и проследовал к двери. Взялся за ручку и повернул. Ничего не произошло – дверь была запечатана…
- Она не открывается, - пожаловался он, - погодите-ка, а кто это интересно её закрыл? И ведь запечатана она явно заклятьем, а не подпёрта чем-нибудь снаружи. И заклясть её мог только Ксафан…
Я даже рот открыл от удивления. Не ожидал от балбеса подобных умничаний. Но он был абсолютно прав. Кто-то во дворце протащил через все помещения к залу президиума огромный ящик, набитый чертями и бесами, затолкнул его в дверь, скинув крышку. И затем закрыл дверь тем же образом, каким это делает и завхоз.
То, что мы имеем дело с предательством и заговором, а также попыткой уничтожения верхушки доминиона самым варварским образом я уже понял. Мне кажется, и Кима прекрасно всё понял. Сейчас начинает доходить и до Шакса. А при таких условиях схлопотать обвинение в государственной измене и оказаться в казематах инквизиции с целью препарирования для выуживания абсолютной всей информации, которой мы обладаем – раз плюнуть.
Ясно одно – что ничего не ясно.
Вопросов без ответов очень много. А от правильного выбора наших будущих действий зависят наши жизни.
- Может быть, попробуем прибрать здесь всё? – боязливо предложил Кимарис.
Выглядел он нелепо. Здоровенный увалень – поперёк себя шире, перевитый мышцами, сейчас съёжился от страха, как захудалый бесёнок, которого с детства только и пороли без причины.
- Ты предлагаешь замести следы? – вскинул бровь я, действительно сильно удивившись такому предложению.