Я оледенел. Это что ещё за безрассудное желание? Это явно не мои мысли, кроме последней, конечно. Встать в центр этой пакости? Да ни за что на свете, лучше уж в гигантскую мясорубку прыгнуть, и то, шансов больше выжить, и не так болезненна смерть. Наваждение спало.
Последний раз моргнув звезда сожрала остатки серебра и погасла окончательно. Теперь это всего лишь грязный пол, который предстоит кому-то оттирать. И скорее всего, нам троим. Хотя…, о чём это я, вон Шакс и Кимарис всё ещё косо на меня смотрят и о чём-то шушукаются между собой. Конечно, самое милое дело дружить против кого-то. Просто так дружить тяжело, а вот если есть общий враг, то - пожалуйста. Эх, сейчас взять бы да шандарахнуть по ним фаерболом, чтоб не повадно было. Жаль, маны потратил на светляка. Ресурс неполный теперь. У них-то тоже мана есть. Одним огненным шариком их не убить, начнут в ответ отстреливаться. Их двое, а я один. По-любому не выжить, задавят массой. Врукопашную тоже выходить – не вариант. С Шаксом один на один ещё можно счастья попытать, а вот Кима долбанёт пару раз, и я скопычусь. А вот если ножичком, да со спины. Погоди… Был же ножик, вместе с чёртом к той стене отлетел. Надо туда идти и порыскать, на предмет, так сказать…
Я уже направился в сторону горы осколков, как снова поймал себя на мысли, что это не моё решение. Ох, это ж как меня скрутило-то? Неужели в меня Хаос вселился, и я теперь с катушек съеду и начну убивать кого попало?
Закрыв глаза, я прислушался к своим мыслям. Никакой ненависти ни к кому нет, но почему тогда странные идеи посещают мою голову?
Парочка демонов тоже смотрела на меня как-то недобро.
И тут за дверью послышался лай адской гончей.
«Искра!» - узнал я, - «Только у неё из все своры такой бас, почти как у самцов, но звонкий и не такой надсадистый и хриплый».
При Академии был питомник, со всяким зверьём и охраняли его адские гончие, с которыми студенты, живущие в казармах, частенько возились, как с домашними псами. Подкармливали, ласкали, играли…
Послышалась какая-то возня и голоса. Видимо, дверь пытались открыть.
Наконец, кто-то крикнул: «Позовите Ксафана!».
Мы все трое в ожидании уставились на дверь. И прошло довольно долго времени, прежде чем её ручка поползла вниз и створки распахнулись.
****
В казематах оказалось невесело. Повезло ещё, что нас не отконвоировали в тюрягу, а закрыли в специальных помещениях подвала Академии. Оказывается, мудрым руководством были предусмотрены и такие «удобства».
Я не знаю, что за дизайнер проектировал подобные комнатки, но если бы была возможность отметить наше заведение на «Яндекс картах», после последних событий я поставил бы оценку минус пять звёздочек.
Холодно, сыро, темно. Сидеть, лежать, стоять очень жёстко, потому что на всех стенах, как будто специально, а, скорее всего, именно специально, сделано напыление из максимально твёрдых и острых камешков, которые никак не сточились за всё время использования камеры. Кроме того, высота, ширина и длина помещения выбрана таким образом, что вытянуться в нём в полный рост можно, лишь расположившись в линии диагонали куба. Почему-то за время использования, доставшегося мне номера «гостиницы», предыдущими клиентами, не было истёрто хоть какое-то пространство, где можно нормально сесть. Стянув с себя рубашку - всё равно теперь только выбросить - я сложил её вчетверо и постелил под зад, хоть немного сгладив своё положение.
Свет проникал внутрь лишь через маленькое зарешеченное окошко в двери. Да и в коридоре он был тускло-красный, как будто кто-то собрался проявлять там фотографии со старых нецифровых фотоаппаратов. Глаза тем не менее привыкли, я уже осмотрелся, вот только смотреть тут было не на что.
Не оставалось ничего, кроме как сидеть, размышлять и вспоминать, что случилось, раскаиваясь в содеянном, даже если ты ничего и не делал. Как я понял, назначение этих камер было следующим: максимально быстро показать зарвавшемуся демону его место и заставить его осознать, что это лишь малая толика тех страданий, которые ему доведётся испытать, буде язык его не развяжется полностью. Где мои невольные сотоварищи я не знал. Вели нас вниз с накинутыми на головы мешками. То, что все мы двигались вместе, я понял по доносящимся звукам. К тому же когда нас заводили в камеры делалось это последовательно, сначала одного, в соседнюю – другого, меня – в следующую. Когда за мной закрыли дверь, все шумы стихли, и тогда я стянул с головы мешок – он был сшит из очень тонкой, но плотной и крепкой чёрной ткани.