Я попытался позвать друзей, в «форточку», но по глухому отзвуку понял, что комната изолирована пологом тишины. А я-то ещё удивлялся, почему смолкли все звуки, как только закрылась дверь. Я даже не слышал шагов стражников. Ну что ж, это очень рационально. Понятно, что никто не хочет, чтобы заключённые переговаривались друг с другом, обсуждая предстоящие допросы и договариваясь об ответах на вопросы инквизиторов.
Сейчас от всего остального мира меня отделяла тоненькая дверка и пропасть непонимания.
Я не мог поверить в то, что мудрые учителя и следователи нам не поверили. Ведь мы рассказывали, мы правда пытались рассказать, что произошло в зале президиума, объяснить, что мы ни в чём не виноваты, но нас даже не стали слушать. На нас смотрели как на проклятых: грубо, неприязненно, враждебно, осуждающе. И теперь мы оказались здесь. И ничем хорошим это не закончится. Как нам оправдаться? Как нам выкрутиться из всего этого? Абсолютно неясно. Но я не собирался ничего скрывать. Расскажу всё как было. Ведь сила в правде?
Я смотрел на ручку двери и всё ждал, когда же она повернётся вниз. Ведь от последующего за этим зависела моя судьба: жизнь или смерть.
Точно так же я ждал, когда откроется дверь зала и нас выпустят из невольного заточения, и так желал этого… Вот только не ожидал того, что произошло дальше.
Глава 4
Глава четвёртая.
Через пару часов неподвижного сидения стало очевидно, что в ближайшее время извлекать меня из камеры никто не собирается. Почему взрослые всегда и всё усложняют? Неужели так трудно было разобраться в произошедшем? Неужели нельзя было выслушать нас, понять, простить и?.. Я предался воспоминаниям…
***
После того как распахнулась огромная дверь зала президиума, в нём сразу стало тесно. Туда ввалилась целая толпа преподавателей и ещё каких-то важных демонов и демонесс, как позднее выяснилось представителей высшей аристократии – служителей дворца, во главе с ректором - почтенным Пурсоном.
Выглядели они, не сказать, чтобы нелепо, но однозначно можно было утверждать, что их одеяния не соответствовали той суете, которую они создавали. Хорошо хоть никто не прибыл в боевой трансформе. Кавалеры были одеты в костюмы и фраки, женщины блистали праздничными нарядами. И только завхоз Ксафан пребывал в своём обыденном одеянии, почти таком же, как у нас: чёрный низ, то есть бархатные брюки, белый верх, то есть белая рубашка, правда, на нём всё было чистое.
Мне вновь стало неловко за свой внешний вид, хотя он и не отличался от вида двух моих товарищей. А ещё я подумал, что, судя по всему, торжество отменяется на неопределённый срок, и переодеться в новый, ещё ни разу, не ношеный костюм, мне сегодня не светило.
- Ох, ох, ох, что же делается, судари и сударыни мои, - громко, почти истерично запричитал тучный глава Академии, смешно поддувая вверх свою, прилипающую ко лбу от пота седую чёлку, и принялся раздавать указания, - сколько зла, сколько мерзости здесь скопилось… Срочно всё очистить, срочно. Господа, потрудитесь задокументировать всё, что касается инцидента.
Магистр Агалиарепт тут же сделал какие-то пассы руками. Недоступно взору наблюдателей он сформировал в воздухе какой-то конструкт – умение доступное только сильным магам – и активировал его, запитав изрядной долей маны. Последнее я определил потому как он сразу же извлёк из кармана один средних размеров кристалл-накопитель и закинул его себе в рот. Под потолком разом вспыхнуло несколько ярких светляков, которые принялись носиться по всем закоулкам комнаты, забираясь даже под столы и кресла.
Попытавшись разгадать плетение по поведению заклятья, я точно определил, что это «Искоренитель проклятий», только применённый в множественной форме.
И тут я заметил то, что раньше мне в глаза не бросалось. Аура тьмы покрыла всё в зале. Сильнейший фон, как, например, радиационное загрязнение. В реальности такое влияние проступает в виде затенения окружающих предметов. Как будто на мониторе снижаешь яркость и чем сильнее аура становится, тем темнее всё вокруг. Когда мы вошли, в зал здесь точно было всё нормально. Тогда все краски были настоящими, а сейчас все предметы смотрелись так, как будто были покрыты слоем пыли, хотя никакой пыли на самом деле не было.