Всё это, наверное, очень сложно звучит, для человека, но для демона на пятом курсе Академии, понять эти простейшие вещи не составляет труда. Больше всех заинтересовался моей работой и открытием как раз наставник Нибрас. Ведь именно он заведовал кафедрой инженерии конструктов, а также занимался производством и поставкой оных по всему доминиону и даже за его пределы. Именно из-за своей усердной учёбы я и проморгал всю круговерть, возникшую в связи с поступлением в Академию магии Ланалиэль, так звали принцессу. Единственная вещь, на которую я сразу обратил внимание, так это на удвоившееся количество охранников дворца, а также присутствие солдат Верховной Стражи.
Зато, волшебным образом, особа голубых кровей заинтересовала нашего Кимариса. С чего это вдруг этот увалень решил, что у него есть шанс снискать хотя бы улыбку принцессы, для меня оставалось загадкой. Но, как выясняется, сейчас он действительно пытался заглянуть в окна дворца и разглядеть там свою зазнобу. Вот только, если вдруг Абаддон узнает о подобных желаниях моего одноклассника, за его жизнь я не дам и ломаного гроша. А с другой стороны, разница в статусах настолько велика, что может быть, владыка Бездны лишь беззлобно рассмеётся…
Когда мы объяснили, что нам от здоровяка требуется и для кого мы должны будем доставить на балкон кресла, он несказанно обрадовался и сразу же начал нас поторапливать. Резво семеня перед нами и ведя нас в зал президиума Академии. На удивление, тот оказался открыт, хотя обычно для доступа в него требовалось специальное разрешение и отпирал его завхоз Ксафан.
Мы зашли внутрь и осмотрелись. Обычно в этом зале проводились церемонии награждения, или учебные советы, но, в основном сюда приглашались нерадивые студиозусы, для их пропесочивания перед глазами общественности. Для пущей наглядности и действенности такой публичной порки подобные заседания передавались на все экраны-трансляторы Академии, чтобы в каждом кабинете, каждый ученик увидел, что его ждёт, в случае нарушения дисциплины. Поэтому попасть в этот зал ни один студент не стремился.
Помещение давило своей грандиозностью и гнетущей атмосферой безысходности. Чёрный глянцевый потолок, мрачные лиловые стены, задрапированные алым бархатом окна и вечный полумрак. Всё это не располагало к тому, чтобы здесь задерживаться. Каждому из нас за свою учёбу довелось здесь побывать хотя бы по разу и, отнюдь не в роли награждаемого…
На этот раз, посреди зала президиума на трибуне, обычно использовавшейся для выступлений председательствующего, был установлен внушительных размеров кубок, выполненный, на первый взгляд, из какого-то стекла или хрусталя, или вообще из алмаза. Грани его сияли и искрили в тусклом свете дежурных светлячков, кружащихся под потолком.
Шакс тут же прошёл в центр зала, внимательно осмотрел тумбу и возвышавшейся на ней предмет, наконец, выдал своё заключение: - Раньше я этого кубка в Академии не видел. Наверное, это какой-то приз. Огроменный то какой… Может быть, даже кому-то из нас достанется.
- Да нет, - возразил я, - все кубки всегда приурочены к каким-либо событиям, и всегда имеют подпись на основании или под ним, да и выглядят они почти все одинаково – чашка с ножкой. А здесь, прям, мегакубок какой-то. Может это ваза для гигантских цветов?
- Да, и тут никакого текста нет. Значит, это главный приз студиозусу, не умеющему читать и писать. - подытожил весельчак.
- А снизу? – наш здоровяк попытался приподнять кубок, но у него ничего не вышло. Тогда он, недолго думая, скастовал своё фирменное заклинание на этот «приз» и тот нас всех тут же «одарил», разлетевшись мириадами крошечных сверкающих кристалликов.
- Упс, - выдал Кимарис.
- Нам хана – мрачно резюмировал я, - не убьют, так обязательно отчислят.
- Да ладно, выпускников-то уж поди не отчислят, а только убьют… У меня вообще шансов выжить ноль, даже если отчислят, то отец по-любому грохнет. Это тебе хорошо – у тебя отца нет, - с горечью пошутил Шакс, посмотрев на меня.
Я обратился к Кимарису: - Какого ангела ты его разбил? Наверняка это очень ценная штукенция. И кто теперь должен выплачивать её стоимость?
- Я не виноват. Это оно само. Не должно́ было заклинание так сработать. Да я сто раз так делал, и ничего подобного не случалось. Он просто должен был стать чуть легче. – со слезами на глазах затараторил он.