Мы с Кимарисом, хотя правильнее будет говорить Густаву, начали вытаскивать из открытого багажника Джипа многочисленные ящики с выпивкой и таскать их на склад, роль которого играл добротный сарай. Потом пошли мешки с какими-то химикатами.
На них была маркировка и надписи, на незнакомом моему персонажу языке. Также был ярко-красный знак какой-то опасности, то ли химической, то ли биологической, цербер их разберёт. Бениссио был туп настолько, что даже в этой области достаточными познаниями не обладал и не мог разобраться в сущности угрозы. Мне тоже было абсолютно фиолетово, скажется ли подобная его деятельность на его здоровье в будущем. Персонаж то всё равно разовый.
После разгрузки мы отправились вслед за толстяками внутрь особняка. Кимарис захватил с собой сумку с оружием. На нас никто вообще никакого внимания не обращал, а со стариком же почти все здоровались.
- Ола, Родригу! – кричали деду, даже издали.
Он махал всем рукой, отвечал, называя многих по именам.
На входе в особняк нас встретил весьма харизматичный мордоворот. Поперёк себя шире. Приземистый, весь перевитый буграми мышц и очень улыбчивый.
- Ола, Родригу! – расплывшись в улыбке заявил он и распростёр объятия.
Они обнялись, горячо похлопав друг друга по плечам. И тут же принялись вполголоса о чём-то беседовать, уходя вглубь дома. Мы пошли следом, потому, что так же сделал и наш молодой попутчик.
«Как же узнать его имя, чтобы расспросить чем мы должны здесь заниматься?» - мучительно размышлял я, не хотелось просто нарушить какой-нибудь применяемый здесь негласный кодекс и раскрыть, что мы не совсем те, за кого себя выдаём.
Внутри дома оказалось довольно прохладно, по сравнению с уличной духотой. Само здание было каменным, и я удивился, как такое можно построить вдали от цивилизации без магии. Обставлено всё тоже было не без изыска и с роскошью. Повсюду кожаные диваны, массивные деревянные столы и стулья, какие-то статуи, вазы, на стенах развешены картины.
Ба! Да хозяин то ценитель прекрасного. Наверняка эти рисунки земных художников недёшево стоят. В Инферно конечно тоже есть свои искусники, но они больше малюют сцены людских смертей и страданий, ведь это же источник нашей магии. Поэтому смотреть на подобное, для наших властителей душ – высшее наслаждение.
- Густаву, подойди сюда! – подозвал моего друга к себе Родригу, - расскажи-ка сеньору Алехандро, почему вы так задержались, и откуда у тебя это оружие.
Кимарис смело подошёл к главарю, а меня дедок ненавязчиво под локоток отвёл в сторонку и начал заваливать бессмысленными вопросами про погоду и прочее.
Тактика их была понятна, сначала господин Алехандро допросит Кимариса, а потом дело дойдёт до меня, то есть до Бениссио. Затем же они начнут разрешать противоречия в наших рассказах, устроив нам очную ставку. Видимо они нас в чём-то заподозрили, и наше поведение не соответствует тому, как обычно себя вели Бениссио и Густаву.
Старик, наверняка, рассчитывал, что затронутая им тема относительно долго стоящей жары будет мною легко поддержана, но отсутствие хоть какой-то информации относительно того, кто мы такие, чем занимались по жизни, как и для чего здесь оказались, не позволяло мне внятно вести диалог.
Я старался отнекиваться банальными да, нет, угу, и ага. Ведь не мог же я ему заявить что-нибудь типа: «Многоуважаемый сеньор, погоды действительно сейчас стоят не важные, и, если вы соблаговолите обратить внимание, то засуха в это время года царит для данных мест нехарактерная…» Вот тогда бы точно все начали хвататься за стволы и палить друг в друга.
Кимарис, вроде бы тоже худо-бедно справлялся с исполнением роли туповатого Густаву при разговоре с Алехандро. Тот снисходительно кивал, слушая его рассказ, который мой друг дополнял энергичной артикуляцией.
Наши мучения закончились самым неожиданным образом, в зал, где мы общались, вбежал один из солдат и истошно завопил:
- Военная полиция - много, кортеж, вертолёт, идут сюда, по дороге!
Мне показалось странной реакция главаря. Выругавшись на гонца и заставив его заткнуться, он подошёл к столу и, взяв трубку спутникового телефона, начал кому-то звонить. Ни капли нервозности, страха или сомнения в собственной неуязвимости не отразилось на его лице. Он принялся о чём-то разговаривать с собеседником, на том конце спутника, если так можно выразиться.