Назначат Временное правительство. Другие предатели, на германские деньги устроят контрреволюцию, свергнув и это Временное правительство.
Конечно, всё намного сложнее и страшнее, чем я могу рассказать. Я не учёный историк, в конце концов. Важно понять только одно - уничтожение самодержавия в России не принесёт счастья народам.
- Как об этом рассказать... Предупредить? - спросил князь Сергей Петрович.
- Не знаю. В Древней Греции была поговорка «пифию побей камнями».*
Есть только одна мысль: надо начать с положительных предсказаний, которые можно проверить ещё в этом веке. Чтобы приучить дворян доверять моим словам. Тогда можно будет предупредить и об опасностях.
- Действительно, всё, что вы рассказываете, настолько фантастично и нереально, что с трудом в голове укладывается. Но при всей жути такого будущего - это безумно интересно! - задумчиво произнёс поэт, - А почему нельзя устроить революцию сейчас? Может быть, удастся исправить те ошибки, которые допустят русские офицеры в 1825 году?
- Я не пророчица на самом деле. Я только видела будущее. А делать выводы из этих знаний может каждый.
Исправить ошибки? Я ведь не помню мелких деталей декабрьского восстания, не знаю событий, предшествовавших ему, тайных действий революционеров, скрытых для взгляда со стороны - что я могу рассказать?
Я помню результат восстания больше потому, что в конце этого века один поэт напишет прекрасную поэму «Русские женщины»*, в которой опишет, как жены декабристов, среди которых - княгиня Трубецкая, княгиня Волконская, жена полковника Нарышкина и другие жены добровольно поедут за мужьями в Сибирь, на каторгу.
Услышав фамилии, Пушкин охнул и закрыл лицо ладонями.
- Таких на каторгу... А ведь будут ещё те, кого повесят? Но как можно повесить дворян?
- Вначале все они: и повешенные и каторжане, будут судом лишены дворянских титулов и чинов. Одним из главных пунктов обвинения будет: «Умышлял на Цареубийство и истребление всей Императорской Фамилии». И повешение то будет определено, как смягчение наказания, вместо мучительной смертной казни четвертованием.
Поэт долго стоял у окна, повернувшись к нам спиной. Князь тоже сидел бледный. Наталья, опустив голову, не решалась глянуть в мою сторону.
В этой тишине за окнами постепенно разгоралось утро. Розовые облака на горизонте придавали общей картине яркий и одновременно трагический оттенок.
Пушкин повернулся к нам посеревшим лицом и хрипло спросил:
- Анна, я готов услышать - кто? Кто из моих друзей лицеистов?
- Я помню фамилии Пущина и Кюхельбекера. Были ли вашими друзьями или близкими знакомыми только они или другие декабристы: Рылеев, братья Бестужевы, Оболенский я не знаю. Я помню о ваших друзьях - декабристах только потому, что вы им на каторгу напишете стихотворение начинающееся словами: «Во глубине сибирских руд храните гордое терпенье»...
- Казнены?
- Среди казненных, кажется, были ваши знакомые. Но никто из них не учился в лицее.
- Этими словами вы меня убедили, Анна, больше всего.
- Какими? - удивилась я.
- Тем, что вы не знаете, кто на самом деле были моими друзьями, кто просто знакомыми. Но назвали имена тех, кто действительно может участвовать в бунте. Узнать имена моих друзей в обществе намного проще, чем опасные воззрения перечисленных вами людей. Их вы знать никак не могли. О таком не болтают во всеуслышание.
- В любом случае, если у вас есть возможность - предупредите ваших друзей или знакомых. Уже в середине этого века крестьянство освободят императорской реформой. Может быть, декабристы поспешили и опередили время, может, своей трагедией ускорили этот указ.
Не знаю.
***
Перед сном, мы всё же, рассказали Александру Сергеевичу о кордонах на дорогах, о письмах предателей, служащих за деньги враждебным России странам.
- Отдохните тут несколько дней с дороги. Подлечите князя. Вам здорово досталось, особенно князю и Аннушке, - улыбнулся Пушкин, - а потом придумаем что-нибудь.
Ваш маскарад с мужской одеждой, может обмануть только издали. Если Аню ещё можно принять за очень хрупкого мальчишку, то Наталья Алексеевна слишком нежна и хороша для юноши. Правда, в среде знати есть такие гм... юноши, но тогда нужен соответствующий спутник, чтобы отвлечь внимание.
- А что, в дворянском обществе России уже есть эти смертники - самоубийцы? - спросила я.
- Почему самоубийцы? - удивился князь Сергей.
- Жизнь каждого человека продолжается в его потомстве. Не продолжится она только у тех, кто был бесплоден, рано умер или не родил детей по собственной лени и эгоизму. Тот, кто добровольно отказался от естественной любви, и есть настоящий самоубийца - убийца своего рода.
- Но, может быть, это просто особенные люди? Ведь никто не знает причину их странности, - хмыкнула Наталья Сергеевна.
- Почему никто? Я знаю. У чувственных отношений подобного рода есть несколько причин.
Первая - это вырождение. У выродка стоит запрет свыше на продолжение его рода. Чтобы от него больные дети и уроды не рождались. Вот он и удовлетворяется, как может.
Вторая - это заслуженное проклятие. Если один из его рода совершил тяжкое преступление, то его жертва могла произнести предсмертное проклятие или молитву ко Всевышнему. Представляете, умирающий в муках человек прокричал: «Господи, сотри с лица Земли весь род этой подлой твари!» И Господь исполнил последнюю просьбу невинной жертвы - запретил преступному роду потомство.
Третья - это насилие или совращение.
И четвёртая - добровольное соблазнение, людей, находящихся в порочной извращённой среде...
- Это знание не решает проблемы, как попасть в столицу. Изображать извращенцев вам всё - равно не придется, - остановил меня поэт, - эти птахи всё же редки в России, потому привлекут внимание. А вам не стоит обращать на себя внимание, вы должны быть обыкновенными и неприметными.
- Где нужно прятать лист? - согласилась я, - В лесу. Вот если бы группа дворян ехала в столицу, то матушку и князя легко было бы спрятать в большой кампании со слугами.
- Свяжусь с соседями, - кивнул он, - спрошу: не нужно ли кому в Петербург.
Спали мы до вечера, потом поужинали и опять уснули.
11 глава. Циганы.
Часть 4
Цыганы
На следующее «утро», которое было за полдень, мы с Натальей оделись в облегченные летние платья и спустились в гостиную. Рядом с Пушкиным за журнальным столиком сидели два молодых дворянина. Они смотрели на Наталью, как коты на бантик.
- Вы простите, Наталья Алексеевна, но я позволил себе рассказать о вашей ситуации в дороге. Только для того, чтобы вам не пришлось повторять, - поспешно уточнил он, - это мои приятели, и они приняли горячее участие в вашем приключении. Они не только не выдадут вас, но и помогут всеми возможными способами.
Мужчины встали и приложились к нашим рукам. Александр Сергеевич представил:
- Мои приятели Илья и Анатолий. Они заехали ко мне, чтобы повеселиться. Тут рядом, на луговине расположился цыганский табор. Говорят: поедем, послушаем их песни и пляски.
- А цыган пускают в столицу? - спросила я.
- Нет. Они же воруют. Обычно цыгане останавливаются в пригородах.
- А если поговорить с ними, уговорить их поехать в столицу, а самим в их таборе спрятаться?
- Табор едет медленно. Останавливается часто. Но можно подумать.
- Маскарад?! - восторженно откликнулись представленные нам мужчины, - мы тоже хотим!
- Нет, вам переодеваться не стоит, вам придется играть роль гуляк, что едут к друзьям в Гатчину, чтобы развлечься песнями и плясками цыганок, - стала фантазировать я, - Отобрать самых наглых, молодых и голосистых цыганок, цыган - музыкантов, и других, что за лошадями ухаживать будут в дороге. С ними взять с собой цыганят моего возраста и младше, чтобы меня спрятать.
Князь - охранником, как и прежде. В случае чего, отдохнёт в кибитке. Матушку оденем полегкомысленней, и она поедет в качестве вашей подруги.