Вот-вот! Ощущение было такое, будто нагло разлеглась в музее...
Казалось бы - радуйся, отдыхай...
Но блаженного счастья, которое я испытала в особняке князя прошлой ночью, не появлялось. Какое-то смутное чувство тревожило меня. Плюнув на сон, я решила подчиниться своей интуиции. Она не раз выручала меня в прошлой жизни.
Выйдя в коридор, освещенный, закреплёнными на стенах, плошками с маслом, я услышала какую-то, явно не любовную возню в спальне моих приёмных родителей. Приглушённые вскрики и ругательства мужских голосов, погнали меня вперёд, как торпеду. На лету подхватила небольшую, но тяжеленную вазу с постамента и, держа её обеими руками над головой, заглянула в приоткрытую дверную щель. Обзор загораживали мужские спины.
Один из мужчин вышел, распахнув дверь. Я, не успев подумать, с перепугу, шарахнула его вазой по голове. Он молча осел, сползая по стене.
Надо же, - удивилась я, - обычно в кино драгоценные вазы во дворцах разбиваются вдребезги об голову противника! Всегда было жалко именно вазу в таких фильмах. А эта не разбилась!
Под мое не разбиваемое оружие попало ещё две непрочные головы, когда кто-то из «гостей» в комнате услышал шум и предупреждающе вскрикнул. Я распахнула окно в торце коридора и устроила свой фирменный визг: «Воры, бандиты, убийцы... Спаси-и-ите!»
Послышались крики слуг и придворных царского дворца. «Гости» поспешно покинули помещение спальни молодожёнов через окна.
Я ворвалась туда и облегченно вздохнула: Оба были скручены простынями, с кляпами во рту, но живые.
- Вот, на минуту вас нельзя одних оставить! Как малые дети - вечно в какую-нибудь историю вляпаетесь! - ворчала я, развязывая зубами узлы из простыней, хотя меня ещё слегка колотило, - Это надо представить только: собственных родителей на брачную ночь одних отпустить нельзя!
В императорском дворце!
Как я себе братьев, в конце-то концов, получу?
- Это которые на меня похожи и офицерами будут? - догадался, наконец, Сергей, вытащив освобождённой рукой кляп и отплевываясь от ниток, - Так ты всё предвидела?
- Это я про одного из них говорила, не обобщайте! - продолжала ворчать я, помогая Наталье.
Она показала глазами на дверь. Там торчала толпа народу в деликатных одеждах и, раскрыв рот, слушала мой трёп.
- Это кто их так приложил, - спросил мужчина, во дворцовой форме, показывая на оглушённых.
- Я, конечно, - возмущённо заявила я, - что тут за охрана в императорском дворце, если гостям, а тем более - молодожёнам покоя нет?
- Вы, мадемуазель?! - изумлённо оглядел он мою хрупкую девчоночью фигурку, - чем?!
- Боевым приёмом! - пробурчала я.
- А, мы слышали, - проговорил наследник престола, оказавшийся в толпе, - визгом!
Те, кто слушал сегодня за столом мою историю, покатились от хохота. Те, кто не участвовал в этом мероприятии, удивленно озирались. Их недоумение привело к ещё большему смеху. Объяснить им было некому: хохочущие придворные ловили воздух ртом и не могли остановиться.
Оглушённых мужчин охрана уволокла куда-то. Все постепенно разошлись.
Я, наконец-то почувствовала, что смертельно устала и хочу спать.
К полудню князь ушёл в кабинет государя и не появлялся до самого завтрака. Завтрак же, по здешним правилам начался часа в два дня.
За столом царило оживление. «Свидетели» ночного происшествия дополняли мой вчерашний рассказ. И он с их свидетельскими показаниями приобрёл вид абсолютной достоверности.
Шутка наследника, пересказанная хохочущими фрейлинами, снова имела успех.
- А на самом деле, чем это вы их приложили, мадемуазель? - спросил Император, - В тайной канцелярии с трудом привели их в чувство. До сих пор не верят, что троих шпионов оглушила маленькая девочка.
- Там, в нише на постаменте стоял небольшой, но удивительно прочный кувшинчик, государь. Вот, выходит из спальни родителей один, потом другой, следом третий... А я их встречаю, - подняв руку вверх, я изобразила размашистый поклон, - по-русски!
В обеденной зале, и без того возбуждённой ночным развлечением, опять возник неудержимый смех.
- Я понял, - обратился ко мне высокородный подросток, не веривший в благородность визга, - княжич Владимир Н-ский, - поклонился он, представившись, - китайский воин визгом ошеломляет противника, а поражает его всё же мечом. Тогда визг - точно боевой приём, то есть часть боевой тактики.
- Но это не благородный приём, - возразил недовольно, судя по акценту, дипломат из Германии, - как и заманивать противников на свою территорию до самых холодов, а потом добивать их, замёрзших и измученных походом!.. - я хмыкнула про себя, чует, что ли? Ничего, и вам достанется!
- Благородные приёмы приемлемы только в спортивном поединке, на дуэли, господин! - возразила я, - А когда враг пришёл в твою страну, убивает, грабит и насилует твой народ, то это уже не благородные противники, а воры и бандиты, ворвавшиеся в твой дом. И большинство из них далеко не благородного происхождения. А к ворам и бандитам благородные приемы не применимы. Они то, уж точно, им следовать не будут.
- ...Особенно - воевать, выскакивая из леса с вилами и топорами, -высокомерно проигнорировав мои слова, продолжал он, - Это должно рассматривать, как нападение разбойников на благородных воинов.
- Ещё не то будет! - ехидно улыбнулась я, - Узнав на деле, что такое партизанская война, и что при её помощи можно победить, наш народ будет совершенствовать эту тактику.
Например: если страна горная, то никого не удивляет, что горцы заманивают противника в ущелья, поджидают в засадах, сбрасывают на головы войска камни... Зная горы, как свой дом, они в них непобедимы.
Бонапарт ваш - итальянец. Если бы русские войска пришли в Италию, он бы обязательно использовал горы, ущелья и другие особенности своей страны для победы. А так как Италия страна ещё и прибрежная, для переброски войск применил бы флот.
В нашей стране, по большей части, нет гор, морские берега находятся в отдалении от центральной России, но у нас есть леса и... мороз! Это наше преимущество и глупо было бы не воспользоваться им.
Тактика лесной войны - это гениальное решение полководцев.
- Но так не ведутся войны в цивилизованном мире, мадемуазель! Вы ребёнок и можете этого не знать, но полководцы-то знать обязаны! Такая война - это дурной пример для человечества, - обратил, наконец, он своё внимание ко мне.
- Если в южных странах нет таких морозов, как в России, они не могут использовать холод. Если в пустыне нет леса - это тоже их проблема! Потому, находясь в пустыне, на жуткой жаре они не смогут перенять от нас «дурной пример» лесной партизанской войны на морозе! - рассмешила я всех собравшихся.
- У вас в «цивилизованном мире» приняты совсем не цивилизованные вещи, - произнёс Государь, - с благословения своих правителей пиратствовать по всем морям и океанам, топя чужие корабли и наживаясь на этом. Грабить и насиловать захваченные города и селения, увозить в рабство народы Африки. При этом негры тоже уничтожаются в таких количествах, что от ужаса волосы дыбом стоят!
- Негры - это же не люди! Это дикие человекоподобные животные! Как обезьяны!
- Не стоит дипломату в России такие не цивилизованные вещи говорить, - произнесла матушка Наталья, - у нас внук арапа Петра Великого, Александр Пушкин дворянин и гениальный поэт! А животное не может иметь духовных талантов и дворянские звания.
- Народы с черной кожей просто тысячелетиями жили в жарких странах, - поддержала я, - у них цвет кожи сменился из-за жаркого климата. Давайте, отправим вас в жаркую Африку, вы там сильно загорите, а я вас негром объявлю!
Для того, чтобы задушить остатки совести, вы, в своём «цивилизованном» обществе и индейцев объявите обезьянами и китайцев, и японцев, и азиатов. У них ведь тоже другой цвет кожи и внешность. И многие из них живут в бедности и грамоту не знают. Хотя эти народы в прошлые века имели сильные цивилизации, владели науками... Но для вас главное - у них есть что разграбить!