Почему я вчера не спросила, где остальные пассажиры? А ведь они не встречали меня на палубе, не зашли навестить вечером...
Ребята были чумазые, в испачканной одежде... Слуги обычно хорошо следили за их одеждой, стирали и сушили их вещи... Похоже - они все в трюме не первый день.
Вскарабкалась на трап... На выходе стояла решётка, сверху плотно прикрытая деревянным люком, или как он там называется...
Уныло сползла вниз и вошла в молитвенное состояние. Сняв тягостную атмосферу, царящую в привычной для морских путешествий, тюрьме, обратилась к старцу:
«Батюшка Серафим, помолитесь за нас. Я, самонадеянная дурочка, добровольно влезла в расставленную ловушку.
Спасительница, нашлась!
Ведь знала уже, что капитан - главный враг! Почему не отправилась на ту яхту с карантинными и Володей? Сейчас бы мчались к первому попавшемуся российскому порту за помощью для остальных пассажиров.
А теперь сама тут сижу взаперти и Володю с ребятами держу рядом. Они же без меня не догадаются удрать за помощью. Им даже в голову не придёт покинуть нас в беде».
«Аннушка, если бы не было выхода из этой ситуации, твоё чутьё просто не пустило бы тебя на эту яхту. Молись, думай... Твоя практика юродства - это же, своего рода, школа выживания! Никогда не опускай руки - ведь ты не одна, с тобою Всевышний».
Да, то что Всевышний со мною, сомневаться не приходится, - усмехнулась я про себя, - не оставляет он меня своими испытаниями!
Вот интересно: те, кто всю жизнь проживают мирно и относительно счастливо, они кто? Вымоленные своими предками, находящиеся под Господней защитой семьи? Святые? А может быть грешники, на которых Спаситель махнул рукой и просто даёт им возможность подышать последнее время перед предстоящими им вечными адскими муками?
Вот я живу вторую жизнь, из того, что помню, конечно. И обе эти жизни - сплошной испытательный полигон...
Это наказание за прежние грехи в других жизнях, наказание за грехи родителей или...
Бывает ли у Бога свой «спецназ»?
Раздались тоскливые подвывания - заключённые в трюм пассажиры стали приходить в себя.
Я ласково гладила Артура, ему ведь тоже предстояло проснуться после такой же гадости, что и люди. Он зашевелился и заскулил.
«Терпи, друг, мне тоже больно, как и другим нашим друзьям».
«Я болен? Я умру?»
«Похоже, что нет! Нас опоили чем-то враги с яхты. Но все мы живы. И боль, наверное, скоро пройдёт!»
«Кто наши враги?»
«Ищи их по «запаху» опасности для меня! Когда узнаешь - покажи!»
- Антошка! Ты тоже здесь? А как остальные? Где они? Что с ними? Умерли от моровой язвы? - как горох посыпались на меня вопросы ребят, - Почему нас держат взаперти? Капитан боится, что наши родные накажут его за смерть ребят от чумы?
- Тихо, тихо! Не гоните лошадей. Отвечу на все вопросы. Но сначала расскажите, что у вас тут происходило? Давно вас заперли?
- Почти неделю назад. Несколько дней после того, как наши заразились, мы ждали результатов карантина. Спрашивали капитана о самочувствии наших друзей. Он говорил: «Ждите. Пока ничего не известно. Никто ещё не заболел».
А потом Галактион стал волноваться. Говорил, что инкубационный период чумы короток и уже должны быть заметны признаки заболевания. Что от нас что-то скрывают, и он требует отправить здоровых подростков домой, а больным привезти доктора...
И однажды мы очнулись здесь, в трюме. Нам дают воду и пищу. Но мало. Правда, вчера даже котёл со щами принесли. Наставили на нас пистолеты, чтобы мы не прорвались наружу, пока открыта решётка, и опустили его на ступеньку трапа. Но обычно решётку не открывают и ничего не объясняют.
Понятно, их усыпили, чтобы они не взбунтовались, увидев, что я тоже в плену. Я вздохнула и рассказала им о событиях «на воле».
- Вы говорите, что вам мало пищи дают. Но вы как-то не очень похожи на голодных и истощенных от голода.
Они рассмеялись.
- А мы пользуемся тайниками, которые приготовили на случай захвата яхты пиратами. Мы пока в пиратов тогда играли, столько схронов тут понаделали!
И не только мы. Та команда княжича Владимира, которая тогда в моровой посёлок ушла, была нашими противниками. Ты ведь тоже была в их команде. Мы, как только в трюме оказались, стали простукивать и ощупывать тут каждую щель. Так что ещё немало тайников наших «противников» обнаружили.
Я чуть не заорала боевой индейский клич. Но, зажав рот ладонью, переждала приступ истерического смеха. Народ испуганно смотрел на то, как я давлюсь смехом - они явно испугались за мой рассудок.
- Друзья, - одолев нервный срыв, сдавленно выговорила я, - ведь эти тренировки на случай захвата пиратами, и изготовление тайников с пищей и оружием, посоветовала капитану я. Он согласился, видимо, решил, что схроны им потом пригодятся для контрабанды.
Когда наша команда занималась строительством тайников, я предложила ребятам самое лучшее, что можно было придумать для спасения, если пираты спустили пленников в трюм.
Мы сделали в трюме тайный выход наружу! И он выходит в мою каюту! Про него знают только те из моряков, что помогали нашей команде. Как то так получилось, что сдружившись, они тоже разделились на две группы и общались больше «со своими пассажирами». И те матросы, что помогали нам делать выход из трюма, сейчас все на «карантинной» яхте.
С ходу сообразив, почему я не стала ржать громко, они тоже позатыкали себе рты, и отсмеялись, сняв с души напряжение последних дней.
Быстренько шикнув на тех, кто с дури заторопился выбраться из трюма, я предложила продумать план спасения.
Во первых, мы решили устроить провокацию по принципу: «разделяй и властвуй».
Ребята, облазившие за эти дни весь трюм, подсказали, где находится краска. И мы на стенах трюма огромными буквами и на отдельных досках более мелким шрифтом написали: «Капитан - владелец пиратской яхты. Он приказал убить команду той яхты, чтобы скрыть это. Он отравит сначала нас, потом вашу команду, сбросит всех в воду и скажет властям, что мы померли от чумы, или сбежали с корабля! Прощайте - русские дворяне не сдаются!»
Повытаскав из тайников всё, что может пригодиться в качестве оружия, мы обнаружили еще строительные инструменты. Напилив ножовками досок, мы приступили к строительству баррикады. В ход пошли молотки, металлические штыри, огромные гвозди...
Услышав строительный шум, наверху обеспокоились. К нам сквозь решётку заглянул один из подручных капитана. За его спиной маячили другие моряки.
- Эй, это что здесь за грохот? Вы что тут устроили?
- Вы нас чем-то отравили, когда накормили щами! Вы решили нас отравить или вообще убить как-нибудь! - звонко закричала я, - Я знаю, что капитан владелец пиратской яхты - мне помощник его рассказал! Он убил ту команду, чтобы скрыть это. Убьёт и нас с вами.
Никакой чумы в той деревне не было! Это была деревня контрабандистов, которую капитан приказал отравить. Он отравил всех жителей, погибли даже младенцы! Матроса, который подсыпал им в купленную на ярмарке пищу яд, они с помощником тоже «списали» ещё весной.
Капитану не нужны свидетели его преступлений! Мы с вами уже сейчас покойники!
Мы не станем принимать от вас отравленную еду! Мы достали из тайников оружие и припасы - пригодились, чтобы защищаться от пиратского капитана и его сподручных! Мы не пустим вас в трюм, пока вы не арестуете капитана и не сдадите властям! Только представители береговой охраны, судья или наши родители заставят нас выйти отсюда!
Наверху засуетились, забегали. Какое-то время никого не было. Потом мы услышали заковыристые маты, и голос капитана загромыхал:
- Что вы слушаете эту дворянскую истеричку? Она взбаламутила пассажиров - и так они чуть бунт тут не устроили из-за заражённых приятелей. Вы же видели - никто из них не помер, но на всякий случай я отправил их на вторую яхту. Может всё-таки зараза есть! Все живы и, надеюсь, здоровы. Главное - доставить этих щенков живыми родителям!