Они своим поведением подавали пример мужества и своим слугам и морякам с яхты. Тем даже не приходило в голову, что дворянские дети могут вести себя по-другому, несмотря на то, что подростки.
Думаете, я не понимаю, почему они это делали? Понимаю, и лучше, чем вы можете себе представить...
Это ведь только матросы не знали о том, что я девочка.
А они-то сами и их слуги знали!
И они проявили всё своё мужество, чтобы поддержать меня. Они собирались у костра на посиделки и говорили: «Чтобы Антошка не скучал!»
А я в этих словах слышала: «Чтобы Аннушке не было страшно!»
Видимо, они представили: каково будет девочке одной на берегу, когда они, один за другим, начнут умирать. И хотели оставить у меня о себе хорошую память. Ведь я бы оказалась единственным свидетелем того, как они встретили смерть.
Если бы они на самом деле умерли, я могла с чистой совестью сказать о них - они до самого конца вели себя мужественно!
Я потому ещё проявила все свои способности, что постоянно чувствовала их отвагу и поддержку. И мне очень хотелось поддержать их в ответ. Эта история испытала нас на прочность души, на человеческую цельность. Как бы ни сложились наши судьбы в дальнейшем, я надеюсь, что мы навсегда останемся друзьями. Я бы хотела, чтобы такие друзья, как они, сопровождали меня по жизни.
А главное - я теперь точно знаю, почему наш народ всегда побеждал, и всегда будет побеждать врагов. Потому, что в минуту смертельной опасности, русский человек думает о других больше, чем о собственном спасении.
Подростки, рассевшиеся, кто на полу, кто на подоконниках молча выслушали меня. Их лица были серьёзны. Они поглядывали на моих смущенных соратников уже другими глазами. В их взглядах не было ни восторгов, ни иронии.
В этом их осознании самих себя частью героической истории России я увидела - так начинается взросление личности.
21 глава. В матушкином поместье
Часть 7
В матушкином поместье.
Со второго имения Натальи, доставшегося от её родителей, приехал слуга голодный и избитый.
- Я сначала хотел ехать в Москву, а потом вспомнил, что вы, матушка Наталья, теперь замужем в столице. Здесь с трудом узнал в полиции, где князь живёт. Допрашивали: зачем мне князь, не вор ли я, - заплакал он.
- Я пожалуюсь на них, заступлюсь за тебя, Вася. Ты расскажи, какая нужда тебя заставила одного, без Пантелеймона Антоныча, без подорожной ехать?
- А его убили, матушка! - окончательно расплакался тот, - я сам поехал, потому нет у меня подорожной. Спрашивал у крестьян в деревнях, куда в столицу повернуть. В города не заезжал, чтобы не споймали, как беглого. Едва доехал - хлеба мало было, закончился ещё до Москвы. Подаяние просить, сидя на коне? Такому не подают. А денег нет.
- Принесите ему поесть мёду с булками. Потом лучше покормите, как надо, а то плохо станет с голодухи, попросила Наталья служанок, - рассказывай.
- Залихватнов захватил поместье. Приехал со слугами, друзьями. Говорит: «Имение теперь моё будет, я господин ваш». Староста деревни и Пантелеймон, управляющий-то, стали говорить, что без матушки Натальи никакого господина не признают. «А я матушку вашу подожду. Приедет, силой заставлю жениться, и никуда она не денется. Я давно это поместье присмотрел, и никто его у меня не отымет!»
Управляющий только успел сказать: «Так матушка не может замуж выйти за вас...» - он в него стрельнул. Все закричали и разбежались. Он не знает, что вы замужем. Надо, чтобы князь приехал, защитил нас. Они всех запугали, затерзали. Кто не слушается - бьют. Двух дворовых до смерти запороли на конюшне.
Спросили: «Кто дорогу в Москву знает, кто ездил туда?» Указали на меня. Они коня мне вывели и говорят: «Езжай! - а сам Залихватнов - то смеётся, - Приедет твоя сердобольная хозяйка, никуда не денется! Эта богомолка и наши грехи на себя возьмет! Себя будет винить, что вовремя за меня замуж не пошла, потому и люди её пострадали».
Мне Олюшка хлеба только сунуть успела. А я в Москву заезжать не посмел, чтобы не споймали, как беглого...
- Ох, дурачок, ты Василий! Ты бы в Москве рассказал все Василисе и с сопровождающими, с подорожной и с продуктами сюда приехал. Что делать-то? Князь в орловском имении, я ехать не могу - как бы ребёнка в дороге не потерять...
- Я поеду. Попрошу у Государя людей из тайного приказа, управляющий князя даст вооружённых людей в сопровождение. Справлюсь, матушка.
Наутро я поспешила во дворец.
- Меня ждёт Его Величество.
Ждать мне пришлось почти весь день - мне не поверили. Потом, как оказалось, секретарь с улыбкой сказал Императору, что никого больше нет, только к нему на приём просится ребёнок - падчерица князя Сергея. Уверяет, что Государь её ждёт.
Меня тут же проводили в его кабинет.
Он прочитал мои заметки и рассмеялся.
- Значит: научитесь господствовать в своих владениях, и тем пример покажите государю?
- В народе про такую тактику говорят: «Твоим же салом, тебя же по мысалам!»
- Я вот тут подумал: зачем я буду выплачивать компенсации за владения? Не проще наказать одних покрепче, чтобы другие шевелились?
- Начнут говорить: Император грабит дворян. А с разумной ценой, уплаченной за истощённые имения, у них повода для бунта не будет, а урок останется. А потом, когда станут возмущаться, что с железом земля дороже стоит, отвечать: Вы это железо сами нашли, пока правили? Нет? Вот и расплачиваетесь за лентяйство.
- Хорошо, Анна Сергеевна, ваш проект принимается. Будут уточнения и доработки. Но сама идея верная.
- Государь, у нас с матушкой беда. Имение наше нагло захватил бывший сосед Залихватнов. Лентяй и прощелыга - свое имение проиграл, на матушкино давно зарился, да она отказала ему в замужестве. Теперь, не зная, что она замужем, он с друзьями и слугами застрелил нашего управляющего, запорол несколько работников до смерти, и прислал крестьянина запугать матушку. Передал: «Приедет, если не хочет терять своих людей, куда она денется?! Силой замуж возьму, коли добром не хотела!»
Бандиты живут в захваченном ими матушкином имении, как иноземные захватчики: грабят, над людьми измываются.
Князь в Орловском имении, на железной земле с учеными и землекопами, а матушка ребёнка князя носит - ей в путь ехать рискованно.
Поеду я. Не могли бы вы дать мне знающих людей, да солдат в дорогу. С одними крепостными против вооружённых дворян я не справлюсь.
Государь потемнел лицом, колокольчиком вызвал секретаря, начал говорить:
- Позови... - потом мне кивнул, - Иди, собирайся в дорогу, дочка. К утру будут тебе и охрана и помощники.
Утром мою кавалькаду из охранников пополнили какой-то чин из тайной полиции и драгунский офицер с командой своих подчинённых.
Ехали быстро. Часто меняли запасных лошадей, чтобы животные не уставали. Я, непривыкшая к такой продолжительной скачке, к вечеру первого дня, буквально лежала на шее своей лошади. Тогда мужчины стали брать меня к себе в седло, по сути - на руки. Они передавали меня друг другу, укутав, будто младенца в одеяло.
Мы уже подъезжали к Москве, когда встретили на дороге наших мужиков, что Василиса послала в Петербург. Приехал ещё один крестьянин, но тот не додумался сразу в столицу ехать, в московский особняк примчался:
- Бесчинствуют господа. Девок портят, мужиков на конюшне пластают. Все закрома, погреба разгромили. Пьют, жрут и непотребное творят, даже... с детьми. Требуют Наталью Алексеевну! Чисто хранцузы - захватчики!
Мы только заскочили в Москву к полуночи, сообщили Василисе наши новости, пару часов отдохнули и, перед рассветом снова тронулись в путь. К нам присоединились и наши московские мужики.
Поздно вечером мы были на месте.
Драгунский офицер и полицейский помощник расспросили обоих крестьян: как живут бандиты, выставляют ли охрану в самом имении, ставят ли караулы вокруг деревни?
Выяснив, где стоят охранники в имении, что деревню не охраняют, приказали местным крестьянам пробраться тайком и передать сонное зелье женщинам в имение. Добавили из баула несколько бутылок французского вина.