- Пусть сыплют снотворное в вино. Нам крови среди дворни не нужно. А то начнут сопротивляться и женщин поубивают.
Мужики растворились в темноте.
Потом Вася вернулся, сказал, что Иван байками бандитов потчует. Его остановили у конюшни, повели к Залихватнову.
Воины оставили со мной нескольких слуг, а сами пошли окружать деревню. Почти в полночь за мной приехал солдат.
- Господин офицер зовёт. Скрутили их, голубчиков. Никто не пострадал.
Я въехала в матушкино имение, взошла на ступеньки. Ко мне с плачем бросились на колени женщины.
- Говорили нам, что барышня исцелилась, да всё как-то не верилось! Аннушка, ангел наш, дай Бог тебе здоровья! Замучили ироды - даже пятилетних девочек и мальчиков мучили, опоганили! Как их только земля держит, тварей таких!
Я поклонилась им.
- Простите нас с матушкой, родные! Не знали мы о беде такой и не думали даже! А столица далеко, как узнали, так я сразу и выехала. Государь драгун дал в помощь.
- Сам Государь?! - ахнули женщины, - А матушки Натальи - то почему нет? Почему ты одна, Аннушка?
- Не может матушка путешествовать - ребёнка от мужа ждёт. А князь в орловском имении, до него ещё доехать надо, чтобы сказать. Вот я и поехала к вам с помощниками.
Захватчиков отволокли в подвал: и спящих от снотворного, и пьяных и просто связанных охранников. Те матерились, а дворня била их, чем ни попадя, плевала им в морды. Женщины и дети плакали и пинали своих мучителей.
- Только не убейте их, - попросила я, - оставьте их для виселицы.
- Для виселицы? - засветилось в их лицах облегчение, - для этого можно оставить!
- Нельзя, чтобы вас судили за убийство дворян. Их самих надо под суд отдать. Вы поняли?
- Да, - отступилась от связанных толпа, - только ведь откупятся, гады!
- Не откупятся, - вынырнул из тени полицейский, - я привёз приказ Императора для губернских судей. Пощады не будет.
Меня провели в спальню, и я упала. Поездка мне далась нелегко, но активная жизнь и тренировки дали себя знать - прежде бы я такого долгого и скорого пути совсем не выдержала.
Утром Залихватнова и других дворян поставили передо мною. Позади них, как улей, угрожающе гудела толпа народа.
- Ты что творишь, сопля?! - завопил Залихватнов, - Ты знаешь, с кем связалась? Ты знаешь, какие у нас связи? Нас губернатор сам освободит. А мы, как освободимся, вернёмся сюда и тогда это имение и ты, вместе со своей блаженной мамашей кровью умоетесь!
- С кем я связалась? Знаю. С бандитами с большой дороги, которые разграбили имение князя К-ского, застрелили его управляющего, запороли до смерти его людей, разорили и попортили имущество князя, насиловали женщин и детей его имения, через посыльных, угрожали насилием беременной княгине Натали, его супруге... А теперь ещё и смертью.
- Какая княгиня? Ты что несёшь? - задохнулся он. Конечно, одно дело терзать имение беззащитной вдовы, и другое - напасть на владение князя!
Опять проявился из тени полицейский чин.
- Приказ государя Императора. «Судьям данной губернии приказываю: не щадить воровскую, бандитскую шайку, захватившую владение князя К-ского, полученное им в приданное от супруги Натальи Алексеевны, и творившую грабёж, насилие, бесчиние и смертоубийство в отношении его имущества и подданных!»
Вой связанных захватчиков слился с восторженными криками и славословием Государя жителями деревни.
- Кто погиб? - спросила я ключницу, когда полицейский и драгуны с помощью местного кузнеца заковали преступников и выехали из поместья. Упавших духом лиходеев вели пешком.
- Трое охранников поместья, двое рабочих по хозяйству: плотник и истопник. И управляющий, - заплакала она, - сын управляющего до сих пор в горячке. Он пытался за отца отомстить, они и его избили.
- Пойдём к нему.
В комнатушке бредил мальчишка лет пятнадцати. Худощавый, беленький, как девушка.
- Давно он так?
- Пятый день как. Как бы Антонова огня не было - раны посинели.
Я осмотрела мальчика. Раны были воспалены - видно грязь с кнута попала.
Приказала отнести больного в баню, всех женщин заставила кипятить воду, тряпки на бинты, нести самогон, мёд.
- Есть в имении человек, который раны у животных лечить может?
Позвали конюха Никона.
- Раны посиневшие можешь мальчику разрезать и самогоном промыть?
- На людях-то не пробовал резать. Его бы привязать надо, чтобы не дёргался. Я коней завсегда привязываю.
Парнишку уложили на лавке на живот. Привязали к ней кнутами за руки и за ноги накрепко. Я опустила большие цыганские иголки и шёлковые нитки в плошку с самогоном.
- Разрезай осторожно, выдавливай гной и грязь из ран, промывай самогоном и зашивай. Руки тоже хорошенько промой самогоном.
- А может мне и вовнутрь чуток, можно? - почти как Вася Теркин попросил он.
- Чтобы потом руки дрожали? Если всё правильно сделаешь, тогда и выпьешь.
Я раньше думала, что всякого повидала, но и я проблевалась и позеленела, пока он чистил мальчику раны. Промытые и зашитые, они выглядели ничуть не привлекательней, хотя я понимала - теперь у мальчика есть надежда на выздоровление.
Баня, в которой проводили операцию, была вся в крови. Я велела отмыть ребёнка и сверху смазать его раны мёдом. Когда его перебинтовали и перенесли в дом, приказала:
- Когда очнётся, поите его мёдом, куриным бульоном и козьим молоком. Потом, как станет лучше, кормите тем, чего попросит.
Соберите всех родственников погибших.
Собравшиеся люди не плакали. Беда придавила всех.
- Мы с матушкой скорбим о горе, которое постигло вас. Это и наше горе. Вернуть вам кормильцев мы не в силах, но пропасть вам и вашим детям мы не дадим.
Новому управляющему я дам распоряжение, чтобы выделил леса и работников, и построил вам хорошее жильё. На первое время вашим семьям выделят продуктов, из тех, что не успели разграбить разбойники. После - вам и вашим детям дадут посильную работу в доме. А сейчас получите денег для поддержания хозяйства.
Ключница выдала денег, послала людей за продуктами.
Ключница Мария, которой было доверено ведение всего хозяйства, знала Наталью ещё ребёнком. Вечером, собравшись с ближними матушки, они пустились в воспоминания. Старались мне рассказать о бабушке с дедушкой. Вспоминали детство Натальи Алексеевны.
Но насущные проблемы не отпускали меня.
- У вас есть на примете надёжный человек на должность управляющего? - спросила я.
- У нас тут нет грамотных, а вот в бывшем имении Залихватнова, бывший его управляющий бедствует. Новый хозяин привёл с собою своих работников. А Андрей Ермолаевич с семьёй уже все сбережения потратил. Он не виноват, что его хозяин проигрался, а на работу его не берут. Кто же из разорившегося имения управляющего возьмёт?
- А что он за человек?
- Из купцов. Младшему сыну образование хоть и дали, а наследство всё-таки, старшим перешло. Он поработал в лавках старших братьев, как наёмный работник несколько лет. Но обидно стало: брат, а платят ему, как чужому. Вот и пошёл в управляющие.
- Пошлите за ним, я поговорю, посмотрю на него.
Наутро приехал сухощавый быстрый в движениях мужчина лет тридцати пяти - сорока. Одежда на нём добротная, опрятная, но видно, что давно заношенная. В глаза смотрю - взгляд поймала: надежда... отчаянная надежда, усталость от проблем, прямота без лживости и льстивости и... любопытство.
- Андрей Ермолаевич, вы тут недалеко живёте, хозяйство наше, хоть понаслышке, да знаете. С чего бы вы начали, если бы я наняла вас управляющим?
- Дороги бы наладил, мост починил... А дадите распоряжение, так новый бы построить надо. Лесничего бы сменил, а то мой бывший хозяин Залихватнов, тут с друзьями безобразничал по лесам, да болотам, а этот только по кустам отсиживался. Дал бы новому лесничему ружьё, чтобы браконьеры боялись.
Это первое. А там - смотреть надо, мозги ломать. Пустые слова говорить не хочется.