Верными своему коннугу оказались и северяне: Магни объединив под своей властью Ванахейм и поделив с Вамматар Асгард, построил двести драккаров, на которых он посадил не только ваниров, но и асиров. Последние, хоть и никогда не имели выхода к морю, быстро учились новым способам войны, привлеченные слухами о богатой добыче и воинской славе в больших городах на Западе. Они уже вкусили крови от разграбления Лората и теперь жаждали повторения. Магни они боготворили – не сколько как храброго воина и удачливого вождя, сколько как могучего колдуна, владеющего рогом, вызывающим из пучины морских чудовищ.
Но еще большее почтение у северян вызывали странные худощавые существа, с бледной кожей и ярко-синими глазами, повсюду сопровождавшими Вамматар. О роли Иных в покорении Нордхейма для Магни и Вамматар, уже ходили легенды, одна страшнее другой. Однако наибольший страх и почтение у всей этой армады вызывала сама Королева Севера, лично возглавившая этот грандиозный поход.
…Черноволосая девушка из Заморы испуганно вздрогнула и с губ ее сорвался сдавленный писк когда острые, холодные как лед зубы вонзились в ее шею. Она еще трепетала , пока рука ведьмы, бесстыдно оглаживала ее обнаженное тело, одновременно с чавканьем поглощая горячую кровь рабыни. Насытившись, Вамматар презрительно оттолкнула от себя безжизненное тело , откинувшись на меховые покрывала. Полы ее собственного одеяния разошлись, обнажая бесстыдно выпиравший круглый живот, по которому ведьма размазывала заляпавшую ее кровь. Мысли ее были за много миль отсюда – возле Белой Гавани, которая и была целью похода. Совместный удар флота Вамматар и армии Лоукки должен был покончить с остатками сопротивления на Севере, окончательно отдав его под власть Гипербореи. Вамматар уже знала, что Дейнерис прибыла на помощь «своим» подданным, но это ее только порадовало: ведьма рассчитывала захватить Дейнерис живой, а ее драконов – обратить в вихтов.
Захват Белой Гавани был только первым этапом в грандиозном плане Вамматар - после покорения Севера, объединенное гиперборейское войско должно было ударить по Браавосу. Вамматар знала, что этот город - крепкий орешек, но и он не устоит перед ее магической мощью. Кульминацией же этой войны стало бы принесение в жертву Дейнерис на Алтаре Зимы, как символ великой победы Льда над Огнем. Кольга, ее сестры и ужасающий отец сразу вернули бы свое расположение Вамматар, сделав ее единоличной королевой Севера. Перед внутренним взором ведьмы уже представали величественные и страшные картины: замерзшее Студеное Море, где осталась бы лишь узкая полоска чистой воды у южного берега. Севернее же, от устья Сломанной Ветви до северных побережий пиктских земель простиралась бы сплошь ледяная пустыня, лишь изредка прерываемая огромными полыньями, где северяне и гиперборейцы приносили кровавые жертвы Богам Моря и Льда.
-Ты унаследуешь новый мир,- довольно произнесла Вамматар, погладив слабо шевелящийся живот,- мир, где ни Ксальтотун, ни Тот-Амон, ни кто-либо еще не посмеют перечить владыкам Севера. Мир, новым богом которого станешь ты!
Торопливые шаги и голоса за дверью нарушили мечты Королевы Ночи. Запахнув одеяние, она резко поднялась, как раз когда стоявший у входа Иной, впустил запыхавшегося гиперборейца.
-Простите, моя Королева,- переводя дух, произнес он, - но вам надо на это взглянуть.
Стоя на носу огромного корабля, Вамматар уставилась на простершуюся перед ней морскую гладь. Она уже не пустовала: впереди, сколько хватало глаз, виднелись, выстроившиеся в боевой порядок, корабли - большие и маленькие, идущие под множеством флагов. Впереди шла большая галея, осененная черно-красным стягом Таргариенов, а над ней, оглашая воздух оглушительным ревом, реяли два исполинских дракона.
========== Кхал ==========
- Матерь Гор, так это правда!
Конь Маро послушно остановился, когда хозяйская рука потянула поводья, подавая пример остальным. Предводитель дотракийцев хмуро осматривал простершуюся перед ним чащобу, даже более густую и непроходимую, чем оставшийся позади Квохорский Лес. Тот тоже славился огромными деревьями и густыми зарослями, однако все они были знакомы кочевому народу, раз за разом делавшими набеги на Вольные Города. К тому же именно здесь шел обширный тракт из Квохора в Дотракийское Море, вытоптанный за века кхалассарами и торговыми караванами. Здесь, по всем известным приметам, тракт должен закончиться, а с ним – и сам Лес, сменившись родными степями. Однако с рассветом кочевники увидели, что чаща, накануне начавшая было редеть, вдруг вновь сменилась дебрями, еще более непролазными, чем прежде. Угрюмо смотрел кхал на лианы и плющ, оплетший ветви исполинских деревьев, многие из которых были не знакомы Маро. Меж деревьев журчали ручьи и небольшие речки, возле которых, на влажном иле виднелись следы неведомых зверей.
-Что будем делать, кровь моей крови?- к Маро подъехал Тоно, один из его кровных всадников,- люди уже начали волноваться.
Маро обернулся – позади, сколько хватало глаз, тянулся его кхалассар. Тысячи внимательных глаз смотрели сейчас на него, ожидая, что решит их кхал и насколько мудрым окажется это решение. Они пошли за ним, поверив его обещаниям о новых землях и богатой добыче, но они же вырежут ему сердце с печенью и бросят труп на поживу зверью, если кхал проявит слабину.
-Едем дальше!- сказал Маро,- этот лес не может длиться вечно. Наша цель на востоке!
Словно в ответ ему из леса раздался оглушительный рев, громче, чем у любого из зверей известных кочевникам. Ему откликнулся целый хор: такой же рев, вой, шипение, уханье, напоминавшее злорадный хохот. Не обращая внимания на эти звуки, Маро
пришпорил коня и направил его прямо в чащу. След за ним, с трудом находя дорогу на звериных тропках, двинулись и остальные всадники. Раскачиваясь в седле и отводя от лица норовящие ударить густые ветви, Маро мрачно думал, что его злоключения только начинаются. С того самого дня, как они упустили проклятую мейегу, убившую его кровного всадника и ушедшую от возмездия, дурные предчувствия не оставляли кхала. Эти мрачные мысли усилились возле Квохора: жители вольного города, хоть и дали кочевникам обычную дань, вели себя странно. Не раз и не два Маро рассказывали о с трудом сдерживаемых злорадных ухмылках на лицах квохорцев, и бросаемых искоса взглядах, полных скрытой издевки. Казалось, квохорцы знают нечто, неведомое дотракийцам, но изрядно их веселившее. Их прямо таки распирало от скрытого злобного торжества. Если бы Маро так не хотел сберечь свой кхалассар для будущих битв, он бы неизбежно осадил Квохор и взял его, дабы вытрясти правду у здешних торгашей и некромантов. Однако город все еще охраняла стража из евнухов-Безупречных, а дотракийцы слишком хорошо помнили о бесславном поражении кхала Теммо, чтобы не тревожить без лишней нужды Город Черного Козла. В его храмах, кстати, теперь куда чаще шли богослужения, чем обычно: отходя от городских стен, Маро видел, как над крышей главного святилища мрачного бога клубится черный дым и слышал истошные крики людей, приносимых в жертву.
Сам лес тоже изменился – Маро это заметил на второй день пути. На тракте попадались следы и шерсть неизвестных животных, по ночам раздавались странные звуки, а меж деревьев крались пугающие тени, с зловеще мерцающими глазами. Обитатели странного леса, появившегося сразу за Квохорским, постепенно перебирались на новое место жительства – и только Великому Жеребцу и Матери Гор было известно, с чем конному народу придется столкнуться дальше. Однако у Маро и мысли не возникло повернуть назад. Сделать так означало признать свое поражение, после чего он недолго остался бы кхалом, да и вообще живым.