Иди вперед теперь было сложнее: порой они долго топтались на месте, прежде чем находили проход. Кони фыркали, чувствуя незнакомые, пугающие запахи, люди также были настороже, глядя на окружающую их непроницаемую листву, в шелесте которой так легко было подобраться врагу. Маро, как и каждый из его воинов, чуть ли не кожей ощущал, как из чащи за ними пристально следит множество недобрых глаз.
Уже смеркалось, когда путь войску преградила группа холмов, поросших лесом. Между них протекала большая река, на отмели которой Маро и собирался разбить лагерь, чтобы наутро продолжить путь. Он уже хотел отдать приказ, но так и замер с открытым ртом, глядя на ущелье меж двух холмов, откуда вытекал широкий и глубокий ручей.
На огромном валуне, выпиравшем из воды, стоял жуткий, никогда не виданный дотракийцами зверь. Чудовище напоминало одновременно медведя и тигра, с могучими передними лапами, вооруженными острыми когтями. Мощное тело покрывала белесая шерсть, придавшая зверю в ночных сумерках призрачный вид. Однако ничего бестелесного не было ни в полыхающих яростным огнем зеленых глазах, ни в торчащих из пасти кривых клыках, размером с аракх.
Но даже не этот саблезубый монстр привлек наибольшее внимание кхала. Рядом со зверем стоял невысокий юноша, с тонкими чертами лица и внимательными черными глазами. На нем была кожаная куртка, штаны и странная мягкая обувь, расшитая разноцветными бусинами. В темных волосах торчали вороньи перья, с шеи свисало ожерелье из звериных когтей и клыков.
-Что тебе нужно здесь, клятвопреступник? - на чистом Общем Языке вдруг произнес юноша.
-Как ты смеешь?- оскорбленный Маро ухватился за аракх, несколько других воинов схватились за луки,- кто ты такой, чтобы оскорблять кхала?
-Меня прозывают Вороном,- произнес юноша,- я вождь народа пиктов и пророк Джеббал Сага, отца богов, людей и зверей. И я говорю, Маро сын Кхого: здесь не рады не тебе, ни твоему кхалассару. Там куда ты идешь, больше нет твоего дома. Возвращайся туда, откуда пришел и постарайся искупить свою вину перед Матерью Драконов.
-Клянусь Матерью Гор, - вскричал Маро, - никакой лесной дикарь не станет указывать кхалу, куда ему идти и перед кем он виноват. Я не ищу ссор ни с тобой, ни с твоим народом, но и ты поостерегись вставать у меня на пути.
-Здесь нет твоего пути,- покачал головой Ворон, - дальше тебя ждет только смерть.
Внезапно рядом с ним, словно из-под земли появилось с десяток воинов: низкорослых и худощавых, со смуглой кожей и пылающих злобой черными глазами. Их голые тела прикрывали лишь набедренные повязки, в руках они держали луки и медные топоры.
В воздухе послышалось хлопанье крыльев и, подняв головы, дотракийцы увидели, как над ними проплывает огромный филин – в несколько раз крупнее самого большого орла. Ночная птица опустилась спину саблезубой кошки и уставилась на воинов неподвижными желтыми глазами. Маро криво усмехнулся.
-Ты думаешь запугать конных владыки своим жалким колдовством?- надменно сказал он,- я не побоялся драконов, выступив против кхалисси, так неужели ты думаешь, что я побоюсь тебя?
Он махнул рукой и тут же сотни стрел слетели с тетив. Однако ни одна из них не попала в цель – там, где стоял пиктский колдун и его пугающая свита, уже никого не было. И в этот миг за ближайшими деревьями послышался негромкий рокот.
-Что это?- недоуменно спросил Маро.
-Барабаны,- ответил один из старых воинов,- этот народ использует барабаны, призывая всех к войне.
На ночлег встали на берегу реки-причем Маро выставил двойную стражу, окружив лагерь кругом костров. Проснулся кхал от воплей и проклятий, раздавшихся по всему лагерю.
-Что здесь происходит!- сказал, пробираясь сквозь толпу , сгрудившуюся возле одного из потухших костров. Вместо ответа они расступились и кхал увидел двух мертвых дотракийцев, поставленных им вечером в часовые. Лица обоих посинели и распухли, а на коже каждого виднелись две ранки, с омертвелыми, почерневшими краям.
-Змея, - сказал Маро,- здесь, наверное полно змей.
-Не только эти двое,- подал голос один из воинов,- всех часовых нашли мертвыми. И тоже - от змеиных укусов.
Кхал внимательно оглядел свое войско, но каждый из дотраков прятал глаза, не желая встречаться взглядом с Маро. Он кожей ощущал, как зреет недовольство в его кхалассаре, но не собирался сдаваться.
-Собирайтесь и в путь,- сказал он,- следующей ночью часовые пусть внимательней смотрят на то, что ползает у них под ногами. Тогда никто больше не умрет.
Однако для следующих смертей не пришлось ждать ночи – уже позже, когда орда, собравшись шла вдоль берега реки, один из кочевников вдруг закричал и, покачнувшись упал с коня. Из его шеи торчала стрела с кремниевым наконечником.
- Откуда она прилетела? – заорал Маро,- кто видел?
Только прирожденное чутье, не раз выручавшее его раньше, спасло его и сейчас, когда Маро, уловив краем глаза, движение меж деревьев, успел пригнуться. Стрела, пролетевшая над его головой, вонзилась в круп коня одного из всадников. Лошадь заржала вставая на дыбы, скидывая не ожидавшего этого всадника. Следом и конь зашатался и рухнул на оглушенного падением дотракийца. Из пасти скакуна текла обильная желтая пена.
-Яд!- выкрикнул один из воинов и в этот миг из леса вылетела целая туча стрел. Дотракийцы ответили собственным залпом и, хоть и стреляли наугад, явно в кого-то попали: из леса послышался крики боли и звуки удаляющихся шагов. Обыскав ближайшие заросли, дотракийцы нашли несколько убитых лесных жителей - столь же смуглых и низкорослых, как те, что вышли вчера с вороном. Однако кхалассар понес больший урон – двадцать умерших от ран или яда дотраков и еще больше лошадей. Чуть позже умерло еще около сотни коней, просто пивших воду из попавшегося по дороге ручья. Их всадники, предпочли покончить с собой, перерезав горло,- остаться без лошади, мало того, что позор для конного владыки, здесь он к тому же означал смерть для брошенного в лесу воина.
Уже смеркалось, когда река, вдоль которой они шли, вдруг разлилась обширным болотом, испускавшим гнилостные миазмы. Из покрытой тиной воды росли деревья, со странно искривленными стволами и уродливыми наростами.
-Встанем лагерем в лесу,- приказал Маро,- а наутро пойдем дальше.
-Здесь?- даже Тоно стал возражать,- мы сгинем в этой трясине.
-Не сгинем, если будем ступать аккуратно,- отрезал Маро,- в Квохорском лесу тоже были топи или ты забыл? Мы их прошли – пройдем и тут.
- Те места мы знали,- проворчал Тоно, но больше возражать не стал. Став лагерем, они разжигая так много костров, что Маро был вынужден остановить их, чтобы не поджечь лес. Спали плохо, хватаясь за оружие и вскакивая при малейшем шорохе. Дозорных было в пять раз больше чем обычно, но они боялись отойти и на шаг от костра. И все равно наутро Маро не досчитался еще пятнадцати человек. Трое умерли от укусов каких-то ядовитых тварей, четверых, неосмотрительно близко подошедших к лесу растерзали какие-то хищники, а оставшихся нашли мертвыми в собственной постели, с перерезанными от уха до уха горлами. К тому же лесное зверье подняло ночью такой вой, что лошади дрожали и были все в пене. Несколько коней с перепугу удрали в лес и там, без сомнения, угодили в зубы хищникам. К счастью, соотношение людских и конских потерь в этот раз было в пользу коней, так что оставшиеся без скакунов воины смогли сесть на лошадей своих павших товарищей.
Наутро двинулись через болото. Подавая пример остальным, Маро первым направил своего коня в мутную воду. Вслед за ним пошли и другие дотракийцы. Вокруг них, омерзительно жужжа, пролетали мухи размером с воробья и с выпуклыми алыми глазами. Немногим уступали им комары, то и дело норовившие усесться на обнаженную кожу. На всю эту мерзость охотились пауки, плетущие сети меж черных ветвей да лягушки размером с зайца, прыгавшие из-под ног испуганно всхрапывавших лошадей.
Тоно первым заметил, как возле ствола, склонившейся над рекой большой ивы вдруг взбурлила вода и на ветку проворно вскарабкалось нечто на первый взгляд показавшееся похожим на огромную лягушку . Лишь приглядевшись дотракиец понял свою ошибку – на ветвях сидело уродливое существо, с получеловеческим телом, покрытым чешуей и птичьими лапами вместо ног. На уродливой лягушачьей морде горели огромные зеленые глаза.