Я бы не сделал этого, если бы ты сам вел честную игру! выкрикнул Тараск,- зачем ты сохранил жизнь королю Аквилонии?! Конан сбежал из дворца именно потому, что ты сначала пощадил его, а потом упустил из рук, надышавшись черного лотоса. Я надеялся, что потеря камня сделает тебя осторожней и заставит больше считаться с нами!
Конан жив? произнес Амальрик, не веря своим ушам.
Я не могу доверять тому, кто кусает протянутую ему руку, произнес Ксальтотун,- твое предательство уже сотворило немало вреда- и я не могу чувствовать себя в безопасности. Если Конан доберется до Сердца и найдет знающего чародея- все мои планы пойдут прахом.
-О каких планах можно говорить сейчас, – нервно рассмеялся Валерий, – когда мы неведомо где?
Если я верну Сердце, все можно будет исправить, произнес Ксальтотун, – но сначала,- колдун не закончил фразу, вставая из за стола и подходя к Тараску.
Не подходи! король Немедии вскочил из-за стола, выхватывая меч,- ты, отродье Сета!
Он замахнулся, чтобы опустить лезвие меча на голову колдуна, но тот выставил руку, схватившись голой ладонью за клинок и выкрикнув заклятие. Тараск с ужасом увидел, как благородная сталь покрылась бурой ржавчиной, чернеющей на глазах. Клинок в руке Тараска рассыпался пылью и король с ужасом смотрел на черные пятна, ползущие по его ладони. Тараск пытался закричать, но из его горла вырвался лишь сдавленный хрип, глаза вылезли из орбит и налились кровью. Удушающий трупный смрад разнесся по комнате, одежды короля потемнели и рассыпались прахом, обнажая гниющую плоть, в которой копошились черви. Тараск издал булькающий хрип и рухнул на пол рассыпавшимся от удара скелетом, обтянутым почерневшей кожей.
Надеюсь, это послужит уроком остальным, Ксальтотун повернулся к Амальрику,- у него был наследник?
Аспензия, дочь, выдавил побледневший Амальрик,- скверная девчонка.
Вот и хорошо, кивнул Ксальтотун,- объявишь ее наследницей и о своём регентстве. Ты ведь хотел править Немедией- теперь твои мечты сбылись.
Так Конан и правда жив? несмотря на страх, все же рискнул спросить Альмарик.
Да, неожиданно произнес Валерий,- когда я расследовал убийство графа Фееспия в королевской башне, то…
Это уже неважно, пожал плечами Ксальтотун,- слуги Сета- коего в здешних краях называют иначе,- уже рассказали, куда мы попали. Клянусь Владыкой – если мне удастся первым разыскать Сердце Аримана, то все враги, – старые и новые,- быстро падут к нашим ногам.
Ораст, продолжал колдун, повернувшись к бывшему жрецу Митры,- ты говорил, что бывал во многих странах, где учился колдовству у разных мастеров. Расскажи мне о самых сильных из них: думается, в ближайшее время нам найдется что с ними обсудить.
====== 8.Пламя Запада ======
Огненные языки плясали в неистовом танце, сплетаясь в причудливых сочетаниях, порождая странные, не похожие ни на что картины. В яростной схватке схлестнулись лев и дракон, извивались щупальца спрута и вокруг всех них сжимал кольца огромный змей. Ужасные бесформенные тени метались над выраставшими в пламени стенами и башнями неведомого большого города. Над гигантскими пилонами и пурпурными храмами со шпилями словно лик некоего недоброго бога парило бледное лицо с черной бородой. Словно два черных огня полыхнули магнетические глаза и застывшая у огня женщина в красных одеяниях невольно отпрянула, когда бородатое величественное лицо вдруг обернулось змеиной мордой. Раздвоенный язык плясал меж острых зубов, будто силясь достать лицо женщины.
Враг!
На мгновение женщина отвернулась не в силах дальше взирать на пугающие видения. Когда же она заставила вновь взглянуть в огонь, видения уже изменились: теперь глазам Красной Жрицы предстал рослый, широкоплечий мужчина с мускулистыми руками и покрытым шрамами лицом. Его красный кафтан украшали золотые львы , а на густых черных волосах блестела золотая корона. Яростные синие глаза уставились на женщину в красном и та снова невольно поежилась от преисполнявшей их внутренней силы.
Это тоже враг, пробормотала она, продолжая вглядываться в огонь. Все новые картины- причудливые, пугающие, ужасающие,- сменяли одна другую и жрица потеряла счет времени, рассматривая их.
Верховная? робкий голос раздался от входной двери и женщина обернулась, завидев невысокого плотного мужчину в красных одеяниях.
Говори, Мокорро, через силы улыбнулась она.
-Там, Госпожа Вогарро и господин Донифос Пенимион, просят о встрече.
Раз просят, то пусть зайдут, кивнула женщина. Жрец, кивнув в ответ, торопливо исчез за дверью и Кинвара, Верховная жрица Красного храма Волантиса, Пламя истины, Свет мудрости, Первая служительница Владыки Света и триарх Волантиса, приготовилась встречать гостей.
В центре огромного зала, отделанного алым камнем, полыхал огромный костер, вырывавшийся из черной дыры в полу. Перед пламенем, на высоком троне из алого камня восседала темноволосая жрица, облаченная в красное одеяние. Еще двое восседали на тронах поменьше, спиной к Вечному Пламени.
Таких бедствий Волантис не знал со времен Рока, негромко говорила сгорбленная женщина с жидкими седыми волосами и с небольшим шрамом под глазом от сведенной слезной татуировки. Живые черные глаза цепко, с явным недоверием, окидывали лица ее собеседников: вдова Триарха Вогарро, именуемая еще Портовой Вдовой и Шлюхой Вогарро, и по сей день, даже прорвавшись к вершинам власти, не доверяла бывшим господам.
- Многие дома разрушены землетрясением и наводнениями, тысячи горожан остались без крова или погибли. На западном берегу Ройны тоже много разрушений, также как и в Селорисе, Волон Терисе и на Апельсиновом берегу.
Селорису вообще не повезло, заметил грузный лысоватый Донифос,- Селору исчезла, также как Волейна. Вместо плодородных земель в речных долинах до самого Дотракийского моря простираются озера и болота, переполненные попеременно соленой и пресной водой. Хотя и Дотракийского моря тоже нет- вместо него лишь густые джунгли, населенные жестокими дикарями, которые по сравнению с которыми дотракийцы это Святое Воинство.
Зато их много меньше чем дотракийцев, усмехнулась Кинвара,- да и два притока – небольшая потеря, если мать-Ройна, по-прежнему питает своими водами Эссос.
-Это да, но и того, что есть достаточно, чтобы люди взволновались, – произнесла Портовая Вдова, бросив на Кинвару настороженный взгляд: слишком уж безмятежное выражение лица жрицы ее тревожило. Также как и хитрое выражение лица Донофоса – единственного из «старых» триархов, сохранившего должность и после Освобождения.
Стены Черного Города устояли, продолжала Вдова,- хотя они стоят и ближе к новым землям, выросшим на месте Старой Валирии. В народе говорят, что несправедливо, когда жилье бедняков лежит в руинах, а дома Господ стоят целенькие. И на этот раз уже не будет серебряной королевы, чтобы удержать их от поголовной резни.
Говорить могут разные вещи, натужно усмехнулся Донифос Пенимион,- иные говорят, что Волантис карают боги за отступничество от древних обычаев.
Бог один, произнесла Кинвара.
И он, похоже, разгневался на наш город, поддакнул триарх,- хотя и не столь сильно как на Юнкай или Миерин или Астапор. Эти города просто сгинули, а вот вместо них…
Вместо них появились всего лишь иные города и иные народы, безмятежно улыбнулась жрица,- все они обречены пасть перед Армией Света.
Несколько месяцев назад флот Волантиса, направившийся под стены Миэрина, вместе с кораблями работорговцев из Юнкая и Астапора, был сожжен пламенем драконов Дейнерис Таргариен. Власть Господ пала и юная королева с серебряными волосами, отправилась на запад, отвоевывать трон своего отца. Однако по пути, ее армада из почти тысячи кораблей остановилась у стен Волантиса. Известие о поражении триархов и без того уже разлетелось по всему городу, будоража рабов, разогретых яростными проповедями слуг Владыки Света. Мятежи вспыхивали один за другим и за девять из десяти направляла старческая длань Вдовы Вогарро.