Игра Дракона (СИ)

И все остальные, похоже, это понимали, многозначительно переглядываясь друг с другом. Первым, кто обратился к ахеронцу, стал Пелиас.

Не мне , скромному чародею из Кофа подвергать сомнению слова столь великого мастера, мягко произнес он,- и все же, думаю, что меня, как и всех больше волнуют иные вопросы. В первую очередь: что произошло и что с этим всем делать? Что это за страны, которые окружают пределы известных нам земель и куда сгинули Туран, море Вилайет и все земли дальше к востоку? И главное – не стоит ли нам ожидать чего подобного и в дальнейшем?

Ксальтотун перевел взгляд и Ораст, проследив за ним, увидел, как кивнул в ответ Тот-Амон. Ахеронскому колдуну не за что было любить стигийских жрецов: именно они три тысячи лет назад отравили его, когда колдун после падения Ахерона укрылся в Кеми. Но все они почитали одного страшного бога и от него же черпали свою силу. Кроме того, Ксальтотун уже знал, что большинство мастеров Черного Круга недолюбливает Тот-Амона считая его опасным выскочкой- того самого Черного Круга, в котором состояли и отравившие Ксальтотуна жрецы.

Мудрейшие из нас давно пришли к выводу о множественности миров, медленно начал стигиец,- мирах внутри миров и вселенных во вселенных. Существуют вещи слишком маленькие и слишком огромные для человеческого разумения. Каждая песчинка в стигийской пустыне содержит в себе бесчисленные вселенные, также как и наша вселенная может быть камушком на побережье великого царства. Иные из тех миров похожи на наш, другие во много отличаются, третий не похоже ни на что вообще. Каждый из миров – лишь одна из чешуй на теле Сета и все они складываются в великий узор, покрывающий его кольца. Для людей, исключая, может, самых могучих колдунов, преграды между этими мирами неодолимы, словно гранитные стены, но для богов и демонов они подобны циновкам на хижинах бедняков, которые те легко преодолевают когда пожелают. Могучие и безжалостные Боги посещают разные миры, в различных именах и обличьях, но везде при этом требуют от своих почитателей схожего.

Можно спорить о том, как это случилось, подхватил Ксальтотун, – но ясно одно в нашем мире стали происходить события, навеки изменившие его судьбу. Сначала явилось из мрака Сердце Аримана, которое, в свою очередь, пробудило к жизни меня. В мире же, что мы наблюдаем сейчас также происходили эпохальные события: мне удалось узнать, что тут пробудились драконы, считавшиеся исчезнувшими более полутора веков назад. Пробуждение драконов усилило магию этого мира и увеличило колебание неведомых сил и энергий. Может, в том мире были и иные знаки, мне пока неведомые…

Никто не заметил мимолетной снисходительной ухмылки на губах северной ведьмы.

-Так или иначе, в обоих мирах магия чрезмерно усилилась, продолжал Ксальтотун, а поскольку в наших мирах и ранее наблюдалась некая связь, то подобные события повлияли и друг на друга. Любое случайное действие, ритуал или магический обряд, направленный на соприкосновение миров мог стать камушком, что спустил бы лавину. Не знаю, что стало таким камушком сейчас, но очевидно, что этот камень и был той лавиной, что обрушилась затем на наши миры, сплавив их в единое целое. Теперь это один мир и весь он – наша единственная Вселенная.

Все молчали, не будучи в силах осознать сколь масштабны последствия. Ораст про себя отметил, что Ксальтотун не рассказал остальным про утрату им Сердца Аримана- вполне ожидаемо, впрочем. Он также заметил странную гримасу на лице Оанна – или это ему показалось?

Полагаю, мы должны принять свершившиеся как неизбежность, произнес Ксальтотун,- и думать теперь, как нам всем жить в этом мире – включая как знакомую его часть, так и ту, что нам еще предстоит узнать.

-Кое-что мы уже узнали,- усмехнулся Тот-Амон,- не так уж мало нам рассказали жители Нового Гиса, а также моряки с кораблей, захваченных нами на востоке. Есть и иные источники,- он многозначительно переглянулся с зембабвейцем.

Есть, кивнул Ксальтотун,- один из таких недавно сам пришел к нам в руки. Мне пришлось с ним поработать и он, похоже, понял, что со мной не стоит шутить.

Колдун хлопнул в ладони и черные портьеры раздвинулись, впуская в комнату двух низкорослых, темнокожих людей с красноватыми раскосыми глазами и острыми белыми зубами. Между ними стоял молодой, худощавый мужчина ни с чем, на первый взгляд, не примечательным лицом. Длинные волосы до плеч были двух цветов : волосы с одной стороны рыжие, с другой белые, седые. Жалкие лохмотья прикрывали тело, покрытое странного вида шрамами. Но, несмотря на жалкий вид, его глаза смотрели без страха на лица колдунов.

Этот человек, произнес Ксальтотун,- сумел добраться до самой Тарантии и оказался схвачен лишь благодаря моему вмешательству. Ну же, покажи, как тебе удавалось прятаться так долго – если не хочешь вернуться туда, откуда тебя только что вытащили.

Человеку не нужно повторять дважды, сказал пленник. Он провел рукой по лицу от лба до подбородка, и оно изменилось: кожу изрезали морщины, глаза сдвинулись, нос загнулся крючком, а длинные прямые волосы сменились блестящей лысиной.

Очень хорошо, сказал Ксальтотун,- а теперь расскажи этим людям все, что ты рассказывал мне. И не вздумай врать, если не хочешь, чтобы тебя скормили серым обезьянам.

Валар моргулис, не дрогнув, сказал пленник,- человека не нужно пугать, потому что ему нет нужды врать. Человек и так расскажет все, что нужно.

====== 13. Туман и огонь ======

Густой туман стекал с вершин небольших островков растекаясь по водной глади. Белые клубы и нависшие над морем скалы укрывали большие галеры, затаившиеся в узких проливах словно звери в засаде. Хищников напоминали и стоявшие на палубе одного из судов чернокожие воины: в легких доспехах, вооруженные ассагаями и причудливыми мечами с раздвоенными изогнутыми лезвиями, придавшими оружию вид уродливых насекомых. Обычно шумные и несдержанные на язык, сейчас негры безмолвствовали, выжидающе глядя на своего командира – высокого белого воина стоявшего на носу судна. Сузившиеся голубые глаза всматривались в затягивающееся туманом море.

В десяти футах позади стояли рослая чернокожая амазонка в доспехах из носорожьей кожи и стройная белая девушка с черными волосами.

Старый Н’кона еще не разучился нагонять туман, довольно произнесла Йененга,- те, кого мы ждем не увидят нас даже на расстоянии вытянутого весла. Зато мы не пропустим их – как леопард, что смотрит из ночных джунглей на костер пастухов. Скорей бы …

Лисса согласно мотнула головой, фиолетовые глаза возбужденно поблескивали, словно у волчицы почуявшей запах крови. Ей тоже не терпелось скорей схватиться с противником, после того, как до нее донесся слух, что на корабле находится Эллария Сэнд с Песчаными Змейками. Ненавидя единокровных сестер и несостоявшуюся мачеху, она не оставляла надежды убить их своей рукой.

Она перевела взгляд на Конана – капитан по-прежнему сосредоточенно вглядывался в туманные клубы. В двух шагах от него стояла небольшая баллиста, с уже заложенным небольшим шаром, завернутым в промасленную паклю. Рядом стоял высокий худой человек в куртке из вареной кожи, держащий наготове факел и кресало, готовый, в случае чего, зажечь его.

Словно почуствовав взгляд девушки, Конан обернулся и ободряюще подмигнул Лиссе, потом скользнул взглядом по своим воинам. Его черный отряд вырос со времен битвы на Острове Жабы: на взятые с алтаря драгоценности киммериец выкупил у работорговцев Куша всех рабов-островитян, привыкших к морскому разбою. Кроме того, когда флотилия Даррена Пайка двинулась на Запад, по пути им попалось несколько пиратских галеонов, в капитанах которых Конан узнал старых знакомцев по Барахским островам. После недолгого разговора, пираты согласились идти на Запад вместе с Конаном: по их словам близ островов разгорелась крупная свара, которую они бы хотели пересидеть в ином месте. Конан сожалел, что у него не нашлось времени набрать на Барахах действительно большую команду, но и так, вместе с черными, у него собралось свыше семисот человек и пять больших кораблей. Вместе с флотилией Даррена Пайка, это оказалось совсем не лишним дополнением к Железному Флоту.