— Какой еще королевы Дейнерис? В Семи Королевствах теперь правит Эурон из дома Грейджоев, первый своего имени! Вчера он истребил весь флот Дейнерис и ее войско евнухов, а ее драконы улетели! Я-то думаю, какого хрена железнорожденные с утра рыщут по всем Перстам? Ты, сопляк, больше никто! А самозванка из-за моря тоже где-то здесь? Отдай их мне, цареубийца! Эурон хорошо заплатит! Я поделюсь с тобой, так уж и быть. По рукам, цареубийца? — лорд Белмор аж захрюкал от удовольствия, радуясь своей шутке.
Джон Сноу сделал два шага вперед, встал за спиной толстого лорда. Минуту стоял не шевелясь, только скрипел зубами. Потом выхватил кинжал и с разворота вогнал его Белмору в затылок. Толстяк рухнул лицом в снег.
Джон обнажил меч и обвел им окружающих.
— Если Стена пала, у нас больше нет времени убеждать каждого тупого ублюдка, — хриплым голосом заговорил Джон.
Джейме Ланнистер и его рыцари, как и рыцари убитого Белмора, стояли пораженные, не в силах произнести ни слова и не двигаясь.
— Как Хранитель Севера, с этой минуты я беру на себя командование Ночным Дозором. Я объявляю, что с этой минуты каждый, кто может держать в руках оружие, становится братом Ночного Дозора. И будет им до тех пор, пока последний Белый Ходок не обратится в пыль и последний вихт не будет сожжен, или пока смерть не окончит его дозор. Отныне нет больше воинов Белморов, или Ланнистеров, или Старков. Есть только Ночной Дозор. На колени все, и повторяйте за мной слова клятвы! Тот, кто откажется, будет казнен мной на месте, как он, — Джон указал мечом на тело Белмора. — Наказание за дезертирство — смерть! Здесь и сейчас ваша жизнь начинается заново! Не ради королей или великих домов! Ради всех живых и самой жизни!
В его взгляде, в его лице была такая беспримерная, неумолимая решимость, что никто не посмел усомниться или ослушаться. Джейме Ланнистер, его люди, люди лорда Белмора, даже Бронн и Давос Сиворт — все медленно опустились на колени. В тишине, повисшей во дворе заброшенной таверны, загремел голос Лорда-Командующего:
— Я меч во тьме! Я дозорный на Стене!
— Я щит, который охраняет царство людей! — повторил нестройный хор.
— Я отдаю свою жизнь и честь Ночному Дозору, в эту ночь и во все грядущие!
В дверях таверны стояли Дейнерис и Тирион.
— Кажется, я начинаю понимать, как бастард из Винтерфелла стал королем Севера, — вполголоса сказал Тирион королеве.
Когда клятва была произнесена, Джон вскочил на лошадь лорда Белмора и крикнул:
— А теперь по коням, братья! Мертвые не будут ждать!
Крупные снежинки падали на головы воинов Ночного Дозора.
Мелисандра без стука зашла в крохотную каморку, в которой поместили Вариса. Молча села рядом с ним.
— Воля Владыки света бывает причудлива, правда, мой дорогой Паук? Когда мы расставались на Драконьем Камне, можно ли было вообразить такую встречу?
Варис удивился, услышав, как она это сказала. В ее голосе не было ни торжества, ни насмешки, только огромная усталость.
— Скажите, миледи, как Вам удается столь быстро входить в доверие к власть предержащим?
— Вам я никак не смогу это объяснить, Варис. Вы евнух. Вы не поймете, что испытывают люди со мной в постели.
—Дейнерис тоже?
— О, малышка Дейнерис очень горяча! — засмеялась Мелисандра. — Хотя нет, Варис, я смогу Вам объяснить. Со мной в постели они испытывают то же, что испытывали Вы, мой дорогой Паук, когда поднимались по лестнице власти. Переступали с одной ступеньки на другую, уничтожали ваших врагов, выигрывали хитроумные партии. Помните это сладостное наслаждение? Плотская любовь может приносить такое же удовольствие, поверьте.
— Я много об этом слышал, миледи. Еще наблюдал, как страсть губит самых сильных и ярких, губит вернее валирийского меча или сильнейшего яда.
— Это правда. Как правда и то, что без страсти не подняться на самый верх. Без страсти можно плести сети, в которые будут попадать молодые и сильные. Но оказаться можно только у трона, а не на нем.
— Не стану спорить. Я действительно никогда не хотел подняться на трон…
— А Станнис хотел. Он вожделел трон. И Дейнерис, и Эурон. Дорогой Паук, вы знаете не хуже меня, что власть — это отрава, от которой нет противоядия. Болезнь, хуже чем серая хворь. Тот, кто раз попробовал ее — заражен навсегда. Когда я говорила им об Обещанном принце, который поведет войско людей на последнюю битву, каждый из них слышал только отдельные слова. “Принц”, или “поведет войско людей”… — грустная улыбка мелькнула на лице Мелисандры. — Эти слова льстят больным властью. Им кажется, что Владыка Света избрал их, чтобы вознести над другими правителями… Они радуются своей избранности, как дети новой игрушке… Но Владыке не интересны игры престолов…
— Миледи, Вы говорите странные вещи. В ваших словах можно услышать некоторую угрозу… Не опасаетесь, что я могу передать их Его Величеству, например? — Варис терялся в догадках, пытаясь понять цель ее визита.
— Нет, Варис. — она тяжело вздохнула. — Вы не передадите мои слова Эурону Грейджою.
— Отчего же? Не думаю, что открою Вам большой секрет, миледи, если признаюсь, что вы мне совсем не симпатичны.
— Я расскажу вам одну историю. Давным-давно, в вольных городах по ту сторону Узкого моря жили два юноши. Они выросли в самых нищих кварталах и должны были драться за каждый кусок хлеба. Один был смел и горяч. Он стал зарабатывать себе на жизнь, продавая свою отвагу и доблесть тем, кто был их лишен. Другого в детстве изуродовал волшебник-шарлатан; он превратился в самого хитрого и изворотливого мошенника. Молодые люди подружились и стали напарниками. Со временем они стали не просто друзьями; они были словно одно целое, понимая друг друга с полувзгляда и предугадывая действия друг друга. Они добились в жизни всего, о чем может только мечтать смертный. Но однажды они замахнулись на то, чтобы изменить ход вещей, поменять расклад сил в Большой Игре. Они сделали ставки. Их ставки были биты. Тот, который был отважным и сильным, умер быстрой и легкой смертью. Безликий перерезал ему горло. А другой попал в плен к тем, кто устроил убийство его друга… В память об Иллирио, Варис. Поклянитесь сделать то, что я скажу!
Варис отошел в угол каюты и стоял там молча несколько минут. Затем развернулся и спокойно ответил:
— Я слушаю.
— На корабле есть вороны. Если произойдет то, что произойдет, вы отправите послание, которое я вам дам. Чего бы это вам не стоило.
Варис приложил правую руку к груди, туда, где обычно показывают сердце.
— Один вопрос, миледи. Удовлетворите мое любопытство: кто же все-таки тот принц, что был обещан?
Мелисандра вплотную подошла к нему и прошептала:
— Варис… Неужели вы так и не поняли? Владыке Света нет никакой разницы, кто именно сделает то, что должно!
========== ОДИНОЧЕСТВО КОРОЛЕВЫ ==========
Вторые сутки отряд вновь призванных братьев Ночного Дозора пробивался через метель по горной дороге. Повозки со смертоносным грузом вязли в снегу, подковы коней скользили по невидимым под снегом камням. Джон торопил людей, первый шел вытаскивать застрявшую телегу, подбадривал отстающих. Рыцари Джейме отдали запасных лошадей Мормонту и Бриенне. Давос довольствовался низкорослой крестьянской лошадкой.
Для королевы соорудили крытый экипаж из самой крепкой телеги, которую смогли найти в деревне. Дейнерис обычно предпочитала путешествовать верхом, но она была слишком слаба после пережитого. Миссандея, молчаливая и печальная, опекала свою королеву.
Джон нервничал. По плану они должны были встретить дотракийскую орду в крепости Ров Кайлин. Крепость занимал гарнизон северян, и Джон опасался, что они могут и не поверить в дружественные намерения иноземных варваров. Теперь он понимал, что дотракийцы дойдут до Рва первыми. Оставалось только надеяться, что их не встретят стрелами и кипящей смолой.
Через несколько часов пути метель начала стихать, идти стало легче.