— В Винтерфелле сейчас должно собраться около двенадцати тысяч воинов. Восемь тысяч — все, что может дать Север. Еще есть четыре тысячи рыцарей Долины…
— Простите, Ваша милость, — поднялся с места Берен Толхардт, пунцовый от смущения.
— Лорд-Командующий, — поправил его Джон.
— Простите, Лорд-Командующий. Но две недели тому назад рыцари Долины прошли через Ров Кайлин на юг. Лорд Аррен отозвал свои силы.
Джон мотнул головой, как будто его ударили по лицу. Все остальные смотрели на него и на несчастного Толхардта.
— Лорд Аррен предал вас? — то ли спросила, то ли объявила свой вердикт Дейнерис.
Джон в ответ промолчал.
— Лорд Ройс, их командир, не стал со мной разговаривать, — добавил Толхардт.
Джон жестом велел ему замолчать.
— Что произошло с гарнизонами на Стене и с одичалыми, мы не знаем. Если Стена прорвана… — Джон вздохнул. — Если Стена прорвана, их, скорее всего, больше нет среди живых. Войско мертвых движется медленно, но каждый день оно пополняется. Если за Стеной мы видели сто тысяч мертвецов, сегодня их уже вдвое больше. Я попросил Ее Величество прибыть на совет, чтобы мы все обсудили, что будем делать дальше.
Он посмотрел на королеву. Дейнерис молча кивнула.
— Мертвецы бестолковы и тупы. Каждый живой может уничтожить десяток мертвецов. Умелый воин — два десятка. Но силы человека не бесконечны, и двадцать первый мертвец сможет нанести смертельный удар, — продолжил Джон.
— Это значит, Лорд-Командующий, что о битве в открытом поле не может быть и речи? — высказался Тирион.
— Именно так, Лорд-Десница. И мы не можем пустить на них драконов, потому что драконы уязвимы. Король Ночи, как мы знаем, может убивать драконов.
— Но Дрогон смог увернуться от его копья, — заметил Джорах Мормонт.
— Но может и не увернуться! Мы не можем так рисковать жизнью Ее Величества. А кроме нее никто не может управлять драконом! — сказал Тирион.
— Кроме того… — заговорил Квиберн, но Джон Сноу сделал предупредительный жест. — Кроме того, мы не знаем, как драконы видят в темноте и в метель.
— Я готова рисковать ради своего народа, — торжественно заявила Дейнерис. — Я готова сражаться на драконе, чтобы уничтожить Короля Ночи. Но я не готова рисковать напрасно.
— Похоже, нам всем… — начал Бронн обычным своим развязным тоном. Однако остановился, вспомнив, что он теперь Лорд Первый Разведчик, и закончил дипломатично. — Нам всем придется не сладко.
— Другие соображения есть? — спросил Джон, садясь за стол.
Совет молчал.
— А чего вообще хочет этот ваш ночной король? — задал неожиданный вопрос Бронн.
— Убить всех живых, — растерялся Джон.
— Как все великие завоеватели, он наверняка давно забыл, чего хочет, — пошутил Тирион.
Шутка успеха не имела.
— В старых книгах, которые я читал в Красном Замке, много туманного и противоречивого, — заскрипел Квиберн. — Мне удалось выяснить, что Иные забирают силы убитых. Но они не стремятся уничтожить всех живых. Им нужно подчинить живых, сломить их волю и заставить служить им. Как скот. Рожать детей, которых Иные будут обращать в себе подобных…
— Как ваши сведения помогут уничтожить тварей? — оборвала его Дейнерис.
Квиберн печально развел руками.
Хоуленд Рид, на которого никто не обращал внимание, вышел на свет. Поклонился королеве. Дотракийцы сделали движение ему навстречу.
— Лорд-Командующий, могу я напомнить про послание, которое вам доставил? — произнес Рид.
— Кто вы? — спросила Дейнерис.
— Хоуленд Рид, лорд Сероводья. Друг и верный знаменосец лорда Эддарда Старка, — представил его Джон Сноу. — Лорд Рид передал мне свиток, который ему принес ворон. Он адресован Вашей милости и мне. Брат Давос сказал, что свиток запечатан печатью леди Мелисандры, жрицы Красного бога.
Джон достал свиток и отдал его Дейнерис.
Услышав имя Мелисандры, королева встрепенулась. Она ждала известий от Красной жрицы и уже не надеялась их получить. Королева торопливо сломала печать и пробежала глазами письмена. На ее лице отразились удивление и разочарование.
— Написано на высоком валирийском… Я не могу уловить смысл, — сказала она и передала свиток Миссандее. — Переведи нам его.
Миссандея некоторое время изучала текст, зачем начала читать на общем языке.
“Обещанный принц един в двух ипостасях. Огонь и лед, белое и черное, мужское и женское сольются воедино, как две части великого целого. Драконы обретут всадников. Божественное пламя рассеет тьму. Великая жертва должна быть принесена, ибо сама жизнь бесценна”.
Миссандея с поклоном вернула свиток Королеве. Все, кто находился в зале, смотрели друг на друга с нескрываемым изумлением.
— Что за мура? — Тирион первым нарушил молчание. — Нет ничего хуже, чем бред фанатиков…
— Подобной мурой эта женщина лишила рассудка Станниса, — сказал Давос Сиворт. — Хвала богам, что ее нет с нами. В пекло ее послания и ее саму!
Тирион подошел к королеве и протянул руку, намереваясь воплотить в жизнь предложение Давоса.
— Вы позволите, Ваша милость? — спросил он.
— Нет, — остановила его Дейнерис.
Долгие вечера и долгие ночи, которые она провела в обществе Красной Жрицы, произвели на Дейнерис большое впечатление. Мелисандра была истово верующей, да, но не фанатичкой. Кроме легенд и пророчеств об Обещанном принце, Мелисандра говорила вполне разумные вещи. Она доказывала королеве, что вера в Семерых дискредитирована и утратила всякий авторитет. Церковь Семерых полностью разгромлена после восстания фанатиков в Королевской Гавани. Слово “септон” стало почти ругательным. В душах ее будущих подданных — пустота и хаос безверия. А вера должна быть опорой короны, такой же важной, как и армия.
Дейнерис спросила про человеческие жертвоприношения, о которых ей поведал Варис. Мелисандра заверила королеву, что с жертвоприношениями будет покончено, как только Обещанный Принц придет. “Если я — та самая, кого вы ждете… вы можете поклясться, что людей больше не будут сжигать?” спросила ее Дейнерис. Мелисандра поколебалась, но ответила утвердительно.
Перед отъездом Мелисандры они заключили договор. Мелисандра отправляется в Эссос, в главный храм Владыки в городе Волантисе и призывает лучших проповедников. Они должны убедить жителей Вестероса в великом предназначении королевы Дейнерис. Так же, как в Миэрине в свое время. Взамен королева поклялась признать Р’Глора единственным истинным богом.
— Милорды, — заговорила королева голосом, в котором зазвучали стальные нотки. — Мы находимся в слишком сложном положении, чтобы игнорировать какие угодно соображения. Даже самые невероятные. Поэтому я прошу вас подумать об этом послании всерьез. Насколько возможно.
— Разрешите, Ваша Милость, — Хоуленд Рид снова выступил вперед.
— Говорите, лорд Рид, — велела Дейнерис.
— Думаю, у меня есть то, что поможет разгадать смысл послания, — негромко, словно сомневаясь, произнес Хоуленд Рид. — Или хотя бы его часть.
Он вытащил из сумки небольшой сверток. Развязал и положил на стол перед Джоном Сноу ожерелье из белого золота, состоявшее из изумительной красоты роз. Лепестки цветов переливались синим светом сапфиров.
— Лорд Эддард попросил сохранить это ожерелье для вас. Он боялся держать его в своем доме. Это последняя память о вашей матери, милорд.
— Моей матери? — воскликнул Джон. Его лицо просияло.
Дейнерис почувствовала обиду. Она никогда не видел Джона таким счастливым. Даже в их первую ночь, когда он признавался ей в любви.
— Вы знаете, кто она, лорд Рид? Кем она была? — Джон вскочил с места, говорил, глотая буквы.
— Так Нэд вам не сказал… — проговорил Рид. Его лицо, наоборот, помрачнело.
— Когда мы расставались, отец пообещал мне все рассказать. Но он погиб, — Джон невольно оглянулся на Джейме Ланнистера.
— Отец… — Рид опустил голову и замолчал.
— Объяснитесь, милорд! Я мечтал узнать правду всю свою жизнь, и уже перестал надеяться. Я прошу вас! Я ваш лорд и я требую, наконец! — Джон повысил голос.