— Переведи дотракийцам, что я скажу, — велел ей Джон.
— Дотракийцы! Вы пошли за своей королевой на край земли и покрыли свои имена бессмертной славой! О вас будут слагать легенды по обе стороны узкого моря!
Миссандея перевела. Степняки одобрительно загудели в ответ.
— Я, принц Джон, объявляю вас Конвоем Ее Величества Королевы! Да будет почет вам во всех Семи королевствах! В знак великого уважения вашей доблести я назначаю сира Джейме Ланнистера Комиссаром Конвоя Ее Величества и командиром всей королевской кавалерии!
Лицо Джейме Ланнистера вытянулось от изумления.
Миссандея перевела. Дотракийцы о чем-то переговаривались между собой, но приняли слова Джона явно без восторга.
— Вас проводить в покои к Ее Величеству? — спросила Миссандея.
Джон захромал за ней, но ему преградила дорогу Бриенна Тарт.
— Ваша милость, — она наклонилась к нему, начала говорить вполголоса, но ее слова тонули в шуме, который производили сотни людей и лошадей. — Ваша милость! Я хочу обратиться к Вам с просьбой. Вы приказали мне оберегать Ее Величество. Теперь, когда с нами леди Санса, — Бриенна поклонилась Сансе, — я прошу Вас отменить приказ. Я поклялась охранять леди Сансу и не могу нарушить клятву.
— Вас тяготит мой приказ? — спросил Джон.
— Ваша милость… — Бриенна оглянулась на Миссандею, но наперсница Королевы отошла уже достаточно далеко. — Я должна предупредить Вас.
Джон вопросительно смотрел на то на Бриенну, то на Сансу, которая спряталась за спиной леди-рыцаря.
— Когда Вы уехали из Рва Кайлин… — Бриенна поколебалась, потом вдохнула полной грудью и продолжила: — Ее Величество хотела уйти в лагерь дотракийцев, чтобы поднять их против Вас, Ваше Высочество. Она не хотела признавать Вас.
— И что же ей помешало? — спросил Джон, опустив голову.
— Мне пришлось угрожать Диким Огнем. Вы когда-то выдали мне две свечи Квиберна, Ваша милость.
— Они у вас?
— Да, Ваша милость.
Миссандея остановилась и внимательно смотрела на них троих. Видимо, чуткий слух переводчицы позволил ей услышать слова Бриенны, несмотря на шум.
— Исполняйте свой долг, миледи, — сказал Джон.
Дейнерис лежала на кровати, зарывшись в одеяло. Джон позвал ее. Королева бросила в него подушку и накрылась с головой. Джон присел рядом, положил здоровую руку ей на спину. Она закричала, как ужаленная, отскочила на другой конец кровати. Смотрела на него безумными глазами и дрожала всем телом.
Джон велел Миссандее привести Квиберна.
Тот не стал терять время и, с помощью Миссандеи, буквально влил королеве в рот большую порцию макового молока. “Ваше Величество, вы слишком много пережили за последние сутки. Ваша душа истощена. Вам категорически необходимо уснуть,” объяснил он.
Королева легла. Она недолго наблюдала, как Джон неуклюже смывает с себя остатки драконьей крови. Он говорил о Бране. Слова доносились до Дейнерис словно издалека. Потом все вокруг стало расплываться перед её глазами. Она забылась. Джон тоже выпил зелье, которое оставил ему Квиберн, и свалился рядом с ней.
Дейнерис проснулась от резкого запаха. В комнате пахло так, как пахли ее драконы. Сначала она подумала, что ей кажется, что это вчерашний ужас так причудливо дает о себе знать. Но она быстро поняла, что запах настоящий. “Это Джон”, сообразила Дени. “Вчера он сказал, что весь промок в крови Рейгаля. Пытался отмыться”.
Дейнерис чувствовала не только запах. Ее лицо горело, будто она целый день шла по пустыне под Квартом, дыхание сбивалось. Дени провела рукой по бедру и задрожала. Она испытывала невероятной силы желание.
“Нет, невозможно… Мои дети вчера умерли из-за него… Я не могу сейчас заниматься с ним любовью…” Дени покосилась на Джона, который спал полулежа, в единственном положении, в котором ему было не больно. Втянула ноздрями воздух. От запаха драконьей крови у нее закружилась голова. Она невольно сжала бедра и заерзала по кровати. Желание еще усилилось, стало невыносимым.
Она попробовала заставить себя думать о погибших драконах, надеясь, что горестные мысли помогут ей отвлечься. Но получилось наоборот. Она зажмурилась, представила себе Дрогона. Но вместо дракона, распластанного по камням и истекающего кровью, она увидела своего сына здоровым и полным сил. А между лапами дракона обнаружился человеческий член огромного размера.
“Я похотливое чудовище”, сказала себе Дени и отбросила шубу, под которой они спали. Как назло, член Джона был налит кровью и тверд. Она оседлала его, дрожащими руками заправила мужское естество в свое лоно и обомлела от немыслимого удовольствия. Стянула с себя сорочку и сжала груди. Дени почти не двигалась, наслаждаясь тем, как горячие волны расходятся по ее телу.
Джон проснулся, ошарашено посмотрел на нее, попытался что-то сказать, но Дени закрыла ему ладонями рот. Она приподнималась и наседала на Джона, прижимаясь к нему все сильнее и сильнее. Несколько таких движений — и судороги потрясли ее. Дени упала на Джона, не обращая внимания на то, что он застонал от боли. Замерла на мгновение, но тут же вернулась в положение наездницы и продолжила свой танец. Ей нужно было еще.
Дени не заметила, как он исторгся, продолжала исступленно вращать задницей, насаживаясь на его естество. Наконец, она остановилась. Рухнула на постель, подползла к его здоровой руке и разрыдалась, уткнувшись ему в плечо. Джон пытался ее успокоить, шептал какие-то слова, но она его не слышала. Только вздрагивала, прижавшись к его руке. Постепенно ее всхлипы становились тише и тише, пока не сменились мирным посапыванием.
Джон некоторое время не шевелился, боясь ее разбудить. Попробовал тоже уснуть, но заныли сломанные кости. Он вспомнил свой сегодняшний сон.
Всю ночь ему снилось, что он дракон. Джон летал вокруг стен Винтерфелла и изрыгал огонь. Опускался ниже, так, что ему становились видны синие глаза мертвяков, выпускал струю огня и наслаждался, глядя, как они превращаются в пепел.
Когда-то, в Ночном Дозоре, Джону часто снилось, что он Призрак. Он бегал по заснеженному лесу, выслеживал косуль и оленей, разрывал теплое мясо своих жертв. Потом, на Драконьем Камне, ему снилась Дейнерис. Даже гибельная встреча с Ночным Королем во время похода за Стену не изменила его сны: в них неизменно появлялась королева Драконов. Пока он сам не появился в ее постели.
Джон вспомнил, о чем думал, когда его вытаскивали из под мертвого Рейгаля. “Вчера я не хотел жить… Но я выжил, чтобы закончить с ледяным чудовищем… Только для этого? Бог огня однажды вернул меня к жизни… Теперь дракон, воплощение огня, спас меня, закрыв своим телом… Эта женщина, королева огня, — он посмотрел на Дени, — дарит мне неземное наслаждение, хоть и предпочла бы увидеть убитым в схватке с Ночным Королем…”
Джон почувствовал, как его естество вновь наливается кровью от возбуждения.
“Хватит умирать, парень! Ну давай, скажи это, — мысленно обратился к самому себе Джон. — Скажи, что лорда Сноу, бастарда из Винтерфелла, никогда не было. Скажи, что ты — Таргариен. Что твой отец — не Хранитель Севера, а наследный принц из рода драконов. У тебя сладко сосало под ложечкой, когда ты в детстве читал о победах Дейрона Юного Дракона? Он был твоим предком, парень! Давай, не ври себе и не ссы. Все, о чем ты мечтал в детстве — все в твоих руках. Надо только взять свое. Тебе не приснилось, что ты дракон. Ты и есть дракон.”
Джон осторожно вытащил свою руку из под Дени и положил ее ладошку на свой член. Она промурлыкала что-то и сделала несколько ленивых движений рукой вверх-вниз. Но дрожавшему от возбуждения Джону этого было достаточно. Он исторгся вновь, застонав от боли и наслаждения. Дени так до конца и не проснулась, но некоторое время продолжала размазывать его семя по члену. Джон отдышался и слез с кровати. Он кое-как натянул штаны, меховые сапоги, накинул камзол и вышел из комнаты, опираясь на меч.
У дверей дремали дотракиец Коварро и Арч Андервуд, сын лорда Андервуда. Вчера он попросился быть стюардом при Его Высочестве. Джон вспомнил, что именно этот парень подал ему меч возле погибшего дракона, и согласился.