Санса придвинулась ближе и зашептала:
— Я умоляю вас, Ваша милость! Я говорила с леди Кинварой и ее слова стали бальзамом на мое сердце. Она первая, кто помогла мне забыть об ужасе, который мне пришлось пережить! Простите мне мою просьбу… — голос Сансы дрожал. — Но я нашла подлинное утешение в разговоре с ней… Впервые за несколько лет… Позвольте им остаться… Хотя бы до Белой Гавани.
Санса заплакала. Тирион даже открыл рот от изумления, глядя на нее.
— Встаньте, прошу вас, миледи, — Дейнерис подала ей руку.
Санса вернулась за стол, закрыв лицо руками.
Дейнерис выдержала паузу.
— Я пойду навстречу просьбе леди Старк. Однако я запрещаю вам покидать цитадель замка. В лагере может быть опасно для женщин, — королева встала. — Кхал Того, я еду к моим верным кровникам. Ты и твои ко будете меня сопровождать.
Королева со свитой выехали из замка. Был солнечный морозный день; с холма, на котором стоял Блэкпул, просматривалась вся округа на много лиг. В поле за деревней чернели на снегу коробки пехоты, отрабатывавшей одни и те же однообразные движения. “Встать в стену!” “Встать в каре!”
— Издалека мне кажется, что они похожи на Безупречных, — произнесла Миссандея, которая сопровождала королеву.
— Только как подделка может быть похожа на оригинал! Жаль, что Лорд-Командующий этого не знает, — засмеялась Дейнерис. — Никто не сможет сравниться с моими Безупречными!
— Но их больше нет, Ваша милость, — тихо сказала Миссандея. Ее хорошенькое личико замерло.
— Прости меня, моя милая, — Дейнерис коснулась руки своей наперсницы.
У дотракийских шатров шла размеренная лагерная жизнь. В котлах кипело незатейливое варево. Воины латали меховые одежды; они выглядели в них как настоящие дикари, вроде тех, что Дейнерис видела в Восточном Дозоре. Многие толпились у костров и бурно обсуждали что-то. Кхалиси давно полюбила этих горячих своенравных людей. Только рядом с ними она чувствовала себя по-настоящему в безопасности. Предательство части кхаласаров, которые не пошли на север, больно ее ранило. Но в тех, кто остался, она была уверена так же, как в своем драконе. Она не могла поверить, что речи Кинвары могут найти путь к сердцу повелителей степи. Там есть место только для нее одной, убеждала себя Дени.
— Великая кхалиси! — им преградил дорогу молодой дотракиец.
Он недавно начал заплетать волосы в косу, но уже носил четыре колокольчика. Молодой воин едва держался на ногах. Очевидно, Бронну не удалось изъять все питие в деревне.
— Воины уже забыли тебя! Почему ты предпочла нам черного кхала? Почему не стала женой кого-то из своих кровников? Я бы взял тебя в жены!
Дотракиец распахнул меховой плащ, явно снятый с какого-то вестеросского рыцаря и взялся за яйца. Топорик, который метнул Коварро, раскроил ему лоб.
— Прости его, великая кхалиси! — мрачно сказал кхал Того. — Он был пьян и не соображал, что говорил.
— В замок! — крикнула Дейнерис.
Она пришпорила свою кобылицу и ускакала вперед, чтобы никто не видел ее слез.
После отъезда королевы Тирион принялся выяснять, в чем причина перемены в ее отношении к жрицам Р’Глора. Переговорив с братом, он узнал про странную церемонию, случившуюся ночью в лагере дотракийцев. Десница понял, что согласие между Таргариенами опять висит на волоске.
Королева вернулась и заперлась в своих покоях. Вечером Тирион напросился на прием и осторожно предложил устроить завтра ужин для “всего двора Ее Величества”. К его большому удивлению, Дейнерис, растерянная и печальная, сразу согласилась.
Весь день кастелян замка и вся немногочисленная прислуга под руководством Лорда-Десницы выбивались из сил, пытаясь устроить нечто достойное королевского ужина. Нельзя было сказать, что накрытый в итоге стол ломился от яств. Блюда с ветчиной и пирогами с горохом перемежались с графинами с вином из небогатого погреба Слейтов. Тем самым, которое Тирион счел “неплохим”. Но, после долгих лишений Ледяного похода, угощение выглядело поистине королевским.
В низком и длинном зале было тепло: камин горел с самого утра, еще слуги принесли несколько жаровен с углями. Королева несколько раз жаловалась на сырость в старом замке, и Тирион позаботился о том, чтобы Ее Величеству было хорошо. Множество свечей освещали чертог, от чего в нем стало неожиданно уютно.
Двери распахнулись, и в залу вошел принц со своей свитой. Последние дни с ним повсюду были Джейме, Бронн и несколько рыцарей, недавно произведенных в лейтенанты Королевского Дозора. Пришел даже Берен Толхардт, тоже назначенный лейтенантом. Его раны, благодаря заботам Квиберна, стали заживать. Тирион отметил про себя, что Давос Сиворт держится на некотором отдалении от принца. И вообще он казался не совсем своим в компании бравых вояк. С еще большим удивлением Тирион обнаружил, что вместе с принцем пришли трое дотракийских кхалов.
Раскрасневшиеся с мороза, все они перекидывались короткими шуточками, громко смеялись и с вожделением поглядывали на еду. Джон разрешил всем сесть. Тирион не узнавал старшего брата: Джейме, казалось, помолодел лет на десять. Он радостно гоготал над похабными анекдотами, которые травил Бронн, хлопал по плечу лейтенанта из железнорожденных, пил вино большими глотками, когда принц предложил “смочить всем горло”. “Он смотрит на Джона… как на сына”, вдруг осенило Тириона. “Сына, о котором он всегда мечтал. Смелом и сильном. Которым он мог бы гордиться и которого у него никогда не было.”
Вдруг все смолкли. Тирион обернулся. В боковых дверях, что вели во внутренние покои цитадели замка, стояла королева.
Миссандея сняла с ее плеч меховую накидку. “Ох,” вырвалось у всех мужчин. Непонятно, как Миссандее и Сансе Старк это удалось в пустом, забытом богами северном замке, но королева выглядела потрясающе. Серебристые волосы были заплетены во множество косичек и затейливо уложены. Простое белое платье мало прикрывало грудь и облегало талию и бедра.
За ней появилась Санса Старк, в тёмном, застегнутом под горло одеянии.
Тирион встал, приветствуя королеву. Джейме Ланнистер первым из командиров вспомнил придворный этикет. Он поднялся, как полагалось, когда входят венценосные особы, и склонился в поклоне. Его примеру последовали все остальные.
— Дейнерис Бурерожденная из дома Таргариенов, первая своего имени, королева ройнаров, андалов и первых людей, защитница государства, — звонко оттарабанила Миссандея.
— Проводите королеву к столу, Ваше Высочество, — прошипел Тирион.
Джон вскочил с места и предложил Дейнерис руку. Тирион замер: если она откажется, будет совсем плохо. Но Дейнерис положила свою ладонь в ладонь принца и пошла к столу. Величественная, с непроницаемой маской превосходства на лице.
Королева и принц заняли свои места.
— Милорды, мы проделали долгий путь. Он был полон опасностей. Но мы победили! — королева подняла кубок. — Я хочу выпить за вас, герои великой войны на Севере!
Она едва пригубила вино и села с каменным лицом.
Тирион старался изо всех сил, чтобы завязать общий разговор. Дейнерис сидела, словно воды в рот набрав, и ничего не ела; Джону передалось ее настроение. Мужчины прятали глаза, чтобы не пялиться на грудь Ее Величества.
Когда запас остроумия Лорда-Десницы совсем уже иссяк, в чертог зашел Квиберн. Его сопровождал Арч Андервуд, который нес большой сверток.
— Ваше Величество, — Квиберн поклонился. — Ваше королевское Высочество! Ваши доспехи сильно пострадали во время схватки с ледяным чудовищем. В нашем войске нашлись знающие оружейники, и я взял на себя смелость поручить изготовить для вас, Ваше Высочество, вот это…
Арч вышел вперед и снял тряпку, скрывавшую принесенную им вещь. Это был шлем, покрытый черным блестящим лаком. Множество свечей отразились в нем, расцветив причудливым узором. Забрало напоминало зубы дракона; сверху торчали четыре загнутых назад рога.
Стюард передал шлем принцу. Джон повертел его в руках, одел, опустил забрало.