Только вот что делать с пиратским флотом, который через неделю показался на горизонте, братья Кэттлблэки и городские старшины представления не имели.
Братья увели городскую стражу в Красный Замок, как только в Гавани появились вымпелы Железного флота. Пока катапульты пиратов разносили Речные ворота, Кэттлблэки собирали дань с перепуганных горожан. В замке позволили укрыться только тем, кто заплатил по десять золотых драконов с носа. Потом Кэттлблэки закрыли ворота и наблюдали за побоищем, которое пираты учинили в Королевской Гавани.
Замок обстреляли с кораблей, но его укрепления были слишком мощными; пираты решили не тратить силы на штурм.
“Богатенькие всегда умеют спасать свои шкуры!” высказалась по этому поводу одна из кухарок.
Желанный Пентос не стал ближе и после ухода железнорожденных. Судоходство совсем прекратилось. Пираты сожгли не только все корабли в гавани, но и все караваны, направлявшиеся в столицу Семи Королевств. Никто из торговцев не решался посылать свои суда в воды, в которых хозяйничали железнорожденные.
За пределами же городских стен творился сущий ад. Королевские земли оказались во владении предводителей вооруженных отрядов, собравшихся ещё во времена войны против Дейнерис. Тогда всем желающим раздавали грамоты, дозволявшие носить оружие и создавать “компании” для борьбы с врагами короны. Пока была армия Ланнистеров — они подчинялись приказам Джейме и его офицеров. Если получали их, конечно. Но армия Ланнистеров разошлась по домам, когда главнокомандующий отправился на Север, а королева Серсея умерла. Теперь каждый из многочисленных лесных капитанов считал себя хозяином окрестных земель. Местные лорды (кто выжил в бесконечных войнах) или возглавляли “компании”, или, по большей части — признавали их главенство. Отправиться в путешествие через эти края было равносильно самоубийству.
Новой напастью стали дотракийцы, которые предали свою кхалиси и вернулись в теплые земли южнее Перешейка. Большинство мятежных кхаласаров подались в Простор, где были самые обильные пастбища. Но и Королевским землям досталось. Прислуга в Замке с испугом произносила имя Квого, самого свирепого из дотракийских вожаков.
“Верно сконструированный механизм работает без участия мастера,” не без самодовольства сказал самому себе Варис. Еще на Драконьем Камне он снабжал Квого золотом, которое шло на вино и ссуды кхалам. Варис хотел вырастить из бывшего подручного Иллирио Мопатиса предводителя, который в нужный момент сможет поднять степняков на бунт. Его план блестяще осуществился. Но какой теперь в том смысл?
Рандеву с Кэттлблэками не сулило Пауку ничего хорошего. Поэтому, как только пираты оставили разоренный город, он поспешил выбраться из замка.
Варис, похудевший и совершенно утративший былой лоск, в потрепанной одежде, — вполне походил на разорившегося торговца. Он бродил по городу вместе с толпами горемык, лишившихся крова и средств к существованию, и наблюдал.
Догорали дворцы и дома богатых горожан. Их разграбили первым делом. Закончив с дворцами, железнорожденные выпотрошили все подряд. Если хозяин дома что-то прятал, его и семью пытали и убивали. Вывороченные двери, пустые глазницы окон, кучи выкинутого на улицу скраба — так выглядели теперь кварталы, некогда полные жизни.
Повсюду валялись изувеченные тела. Их постепенно убирали, но вонь стояла ужасная, несмотря на холода.
Зато пропали бродячие собаки и кошки. В той Королевской Гавани, которую помнил Варис, их было великое множество. Теперь он не встретил ни одной. Проходя мимо одного из костров, горевших прямо посреди улицы, он понял причину. Грязный мужчина, крестьянин по виду, ловко сдирал шкуру с дохлой кошки. Голодающие люди попросту съели всех животных.
На улице Сестер, среди костров и завалов из мусора, стояла толпа. Варис подошел поближе, чтобы узнать городские сплетни. Оказалось, однако, что люди внимательно слушают проповедника в бордово-красном одеянии.
— Наказание послано нам Владыкой за безверие наше! Кому поклонялись мы? Семерым богам? Но разве видели вы тело, у которого семь голов? Разве видели вы дуб, у которого семь стволов? Или дите, рожденное семью матерями? Не может быть такого! Одно лишь солнце светит на небе! И лишь один есть бог! Имя ему — Владыка Света! Семеро — только слуги у истинного бога! Посмотрите вокруг и убедитесь, как страшен гнев Владыки! Уверуем же во Владыку и будем молить его о прощении! Будем молить его, чтобы послал он нам избавление от несчастий. Чтобы пришел Принц, что был обещан и принес мир нам, недостойным! Склонимся же перед Владыкой!
Проповедник разжег огонь в чаше, стоявшей тут же, и встал перед ней на колени. Многие в толпе последовали его примеру.
— Драконы есть воплощение Владыки на земле! — провозглашал проповедник на другом углу. — Они сокрушат великую тьму на Севере и придут сюда, чтобы покарать неверных! Поклонимся же Владыке! Отдадим наши судьбы на попечение его! Нет иного Бога, кроме Владыки, и Обещанный принц есть десница его!
Варис ходил от перекрестка к перекрестку, от площади к площади и всюду натыкался на проповедников. Он видел такие картины в Миерине. “Они призывают Обещанного принца, как там призывали Матерь Драконов. Но в Эссосе жрецов Р’Глора всегда было полным полно. Когда они успели наводнить столицу Семи Королевств? Да еще в тот самый момент, когда их проповедь имеет самые большие шансы на успех…”
Варис слишком уважал свой разум, чтобы верить в подобные совпадения.
У него было достаточно времени, чтобы осмыслить произошедшее в заливе Пасть. Но пасьянс никак не желал сходиться. Пока он не увидел служителей Владыки на улицах разоренной Королевской Гавани.
“Эурон Грейджой нападает на флот Дейнерис, уверенный в том, что имеет оружие против драконов. Убеждает его в этом жрица Мелисандра. Которая уплыла с Драконьего Камня в Вольные города.”
Задав несколько вопросов на улицах, Варис выяснил, что служители Р’Глора стали наводнили столицу незадолго до смерти королевы Серсеи. То есть они появились здесь тогда же, когда должна была прибыть Мелисандра, чтобы успеть сблизиться с Эуроном. То есть они появились здесь ВМЕСТЕ с Мелисандрой.
У Вариса похолодели пальцы от предвкушения. Во всем, что связано с красными жрицами, чувствовалась великая тайна. “Мелисандра спровоцировала Эурона на авантюру и подставила его под пламя драконов… Чтобы расчистить дорогу для Дейнерис Таргариен? Но тогда получается, что она ПРЕДВИДЕЛА все еще до встречи с Грейджоем? Но если она хотела устранить Эурона… Почему она просто не отравила его? Зачем было рисковать жизнью Дейнерис?”
Все равно не хватало какого-то элемента.
“Мелисандра предвидела и смерть Серсеи? Ведь уничтожение Дейнерис становилось нужно Эурону только после того, как он был коронован.” Нужно было либо поверить в ясновидение красной жрицы, а Варис не верил в ясновидение, либо сделать простой вывод: Мелисандра не предвидела смерть Серсеи. Мелисандра была причастна к смерти Серсеи Ланнистер.
— Воры! Украли последнее! — истеричные крики поблизости заставили Вариса прервать размышления.
Кричала женщина, грязная, одетая в рванье. Одной рукой она прижимала к себе ребенка лет шести. Другой указывала в сторону толпы. Кажется, там было какое-то движение; вполне возможно, что некий вор пытался скрыться среди людей.
Немедленно вокруг нее собралось множество народа. Все возбужденно галдели.
— Что мы теперь будем есть? — вопила женщина.
Крики окруживших ее людей скоро переросли в брань. Один мужчина оттолкнул другого и получил по роже. В драку полезли стоявшие рядом. Про женщину с ребенком забыли; число дерущихся увеличивалось. Наряд городской стражи в золотых плащах издалека наблюдал за побоищем и не думал вмешиваться.
Варис поспешил убраться подальше от свалки. Он подумал, что пока ему не следует забирать свой тайник. Он решил вернуться в свое пристанище в темницах Красного Замка. Вероятность быть узнанным кем-то в замке казалась ему менее пугающей, чем перспектива провести ночь в охваченном безумием городе.