— Что вылупился? — Бронн поймал на себе его взгляд.
— Я помню, как ты вышел биться за Беса Ланнистера в Орлином Гнезде. Поменял хозяина, продажная тварь? — ответил рыцарь.
Бронн подошел к нему и ударил кулаком в лицо. Рыцарь устоял на ногах и плюнул в Бронна кровавой слюной.
— Развяжи мне руки, наемник, и посмотрим, кто чего стоит! — проговорил он.
— Хочешь убить меня? У тебя был целый день для этого! Но ты меня не убил! — заревел Бронн.
Лорд-Капитан снял с пояса латную рукавицу, натянул на правую руку. Ударил рыцаря в челюсть. Тот упал. Бронн прижал его коленями к земле и начал методично наносить удары по голове. Скоро рыцарь перестал шевелиться.
— Ты его прикончил, — сказал Джейме Ланнистер. — Нет поступка более бесчестного, чем убить пленного. Да еще связанного.
— Насрать, — ответил Бронн.
Он нагреб снег левой рукой и начал очищать рукавицу от прилипшей крови.
Кинвара обработала раны лорда Аррена и Тиметт его отвязал. Роберт пополз к Джону в ноги. Он целовал обувь принца и умолял простить его. Тиметт хотел поднять Роберта, но тот еще сильнее вцепился в грязные сапоги. Наконец, дрожащего и плачущего лорда удалось оттащить. Кинвара влила ему в рот успокаивающей настойки и юноша затих.
— Я буду с ним, пока он не сможет написать бумагу, — сказала Кинвара.
Джон вышел из шатра. Вокруг лежали раненые. Помощники мейстера из Белой Гавани обходили их, врачевали самых тяжелых. Им помогала Миссандея.
Джон взял ее за руку и повел, вернее, потащил в шатер Кинвары. Джейме Ланнистер увидел, как Джон начал целовать девушку, даже не задернув за собой полог. Джейме покачал головой и печально вздохнул.
Вечером в лагере победителей началось празднование. В стане долинцев нашли огромный запас вина. Никто из свиты принца не обратил внимания на отсутствие Арча Андервуда. Юноша долго бродил с факелом по полю битвы. Вдруг он вскрикнул и опустился на колени. Поднял голову рыцаря, одного из тех раненых, кого обезглавил Тиметт. Бережно поставил перед собой.
— Дядя Гарри, — прошептал Арч и прижался к отрубленной голове.
========== СЕСТРЫ ==========
Короткие северные дни сменяли один другой. Метели, бушующее море — Дейнерис выходила на прогулки и видела одно и тоже.
От Джона не было никаких известий.
Королева тосковала. Чтобы как-то разнообразить течение дней, неотличимых друг от друга, мейстер замка предложил устроить поэтический турнир.
Каждый бард или менестрель мог пожаловать в Чертог Водяного в установленное время и прочесть, а лучше спеть стихи о любви. Дейнерис идея понравилась. “Пусть высокие порывы вдохновения послужат возвышению наших сердец!” говорилось в приглашении для поэтов, которое продиктовала сама королева.
Турнир начался. Весь двор с увлечением обсуждал стихи и песни, представленные на суд Ее Величества.
Особенное признание снискал поэт Мартин, сын замкового виночерпия, на протяжении нескольких дней читавший свою поэму “Грезы о “Весне”. “Весной” называлась прекрасная госпожа, богатая и знатная, в которую влюблен молодой рыцарь. Он понимает всю безнадежность своих чувств, но клянется вечно служить даме своего сердца и совершить великие подвиги в ее честь. В финале герой отправлялся в гибельное путешествие в дальние страны, и исполнял под окнами своей возлюбленной прощальную песню:
Не мигают, слезятся от ветра
Безнадежные карие вишни
Возвращаться - плохая примета
Я тебя никогда не увижу
И качнутся бессмысленной высью
Пара фраз залетевших отсюда
Я тебя никогда не увижу
Я тебя никогда не забуду
Мартин пел проникновенным низким голосом, аккомпанируя себе на лютне. У него были грустные темные глаза и длинные вьющиеся волосы до плеч. Его можно было бы счесть похожим на принца Джона, если бы не печальный взгляд и плаксивое выражение лица. Барду не приходилось отправлять людей на смерть и сжигать замки, как принцу.
Дамы вытирали слезы, когда он закончил.
— Подлинная любовь не знает преград, ей не страшны расстояния и время! — взволнованно проговорила леди Старк. — Подлинная любовь бескорыстна, она не требует ответа, не выставляет себя напоказ, не ищет своего удовольствия. Подлинная любовь проникнута отдаванием! Любящее сердце чувствует наслаждение не от удовлетворения низменных желаний, но от созерцания счастья своего предмета!
Королеве стихи поначалу показались скучноватыми, а история — надуманной. Но потом ей вспомнился Джорах Мормонт. Портрет героя как будто был списан с ее медведя. “Он был мне так предан, а я даже не попрощалась с ним… Но в тот момент все мои мысли были о драконах!” Дейнерис подумала про Мормонта впервые после того ужасного дня. Она растрогалась.
— Настоящая поэзия должна давать примеры для подражания и вдохновлять рыцарей на подвиги! — объявила королева и пожаловала поэту замок и должность придворного барда.
“Как-нибудь можно позвать его почитать стихи перед сном”, подумала Дени и покраснела. Мальчик ей понравился.
Вечерами двор собирался на службу. В отсутствие Кинвары молитвы читала жрица Аруна. Молодая служительница Владыки не обладала столь же красивым и проникновенным голосом, как наставница, но старалась искренностью восполнить недостаток певческих способностей.
Дени несколько раз приглашала девушку к себе, но общение не задавалось. Аруна оставалась закрытой и замкнутой, отвечала на любые вопросы односложными “Да”, “Нет” или “На все воля Владыки”. Как она проводила время помимо служб, никто не знал. Красная жрица буквально растворялась в проходах огромного замка.
Отчасти Дейнерис устраивало такое поведение молодой жрицы. Кинвара, пока была в городе, все время находилась рядом. Её чарующий голос как будто обволакивал разум Дени. Иногда королеве казалось, что она проваливается в сладкую дремоту. Ей не хотелось думать, волноваться, принимать решения… Только слушать и слушать жрицу. Квиберн точно заметил однажды, что жрица обладает магией завладевать умами.
Аруна не владела подобным искусством. По крайней мере, не использовала его в общении с королевой. Ввиду странных событий, произошедших после свадьбы, Дейнерис была рада, что снова может размышлять. Хотя подчас и хотела бы вновь вернуться в состояние блаженного неведения и думать лишь о том, как растёт малыш у неё под сердцем.
Очередная служба закончилась.
— Ваша милость, — услышала королева голос Квиберна. — Если вам будет угодно, я хотел бы показать вам результаты своих изысканий.
Дейнерис оглянулась. Тирион не явился, наверняка уже успел напиться, свинья. Леди Санса ушла к себе в самом начале богослужения, сославшись на нездоровье. Она действительно выглядела болезненно. С Дейнерис были только двое угрюмых дотракийцев, которых она выбрала в охранники вместо Коварро.
Квиберн привёл её в свою лабораторию. Дейнерис была поражена множеством диковинных приспособлений, миниатюрных весов, переплетений стеклянных трубок и огромными стеллажами, заставленными колбами с разноцветными порошками и жидкостями.
— Вот как выглядит ваш храм, мессир, — восторженно произнесла она.
— Да, Ваше Величество. Здесь я молюсь своим богам: опыту и эксперименту. И сейчас вы первая увидите, чего удалось достичь.
Он насыпал в чугунную чашку щепотку зелёного порошка из стоявшей на столе колбы. Заложил шнур, вроде того, которым были обмотаны его свечи, и накрыл камнем. Унес все это в дальний угол лаборатории. Поджег фитиль. Взял королеву за руку и спрятался с ней за углом.
Раздался страшный грохот, зазвенели осколки разбившихся склянок. Дейнерис и Квиберн выглянули из своего укрытия. Вбежали напуганные дотракийцы, но королева велела им уйти.
Сквозь едкий дым, наполнивший помещение, было видно, что чугунный сосуд разлетелся на части. Осколки посекли стены, перебили несколько колб. Камень, который лежал сверху, впечатало в потолок.