— Простите, Ваша милость. Опыт оказался не совсем удачным, — проскрипел Квиберн, открывая окна.
— Очень впечатляет, — королева закашлялась.
Тирион засиделся с картами Севера и разрядными книгами. Он ломал голову над тем, какой замок можно отдать поэту Мартину, чтобы не обидеть северных баронов. После нашествия мертвых на Севере осталось полно опустевших замков. Но королева вряд ли хотела облагодетельствовать сына виночерпия пустыми стенами с трупами внутри. Лучшим вариантом Лорду-Деснице казался Дредфорт, владение Болтонов. Но, с формальной точки зрения, он должен принадлежать Сансе.
Мысли о бывшей жене неизменно вызывали у Тириона раздражение. Ему безумно надоела дерзость леди Болтон, которая высмеивала перед королевой любое его слово.
За размышлениям он позабыл о вечерней службе. Он опомнился только после того, как сигнальный колокол пробил девять часов.
Тирион почти бежал по коридору замка, когда перед ним мелькнула Санса, поспешно спускающаяся во внутренний двор. Хотя она и закуталась в плащ, а лицо закрывал капюшон, Тирион узнал ее по походке и росту. “Раз она не хочет, чтобы ее узнали, ей есть, что скрывать,” заключил он и решил за ней проследить. Вдруг откроется нечто, что поможет раз и навсегда поставить Сансу на место?
Она быстрым шагом направилась к псарне. Тирион пришлось постараться, чтобы не упустить ее из виду. У входа мелькнул фонарь. Сансу ждали.
Тирион выждал несколько минут, подошел к дверям и осторожно заглянул вовнутрь. В проходе никого не было, но в самом конце помещения был виден отсвет от фонаря. Собаки заходились от лая, можно было не опасаться, что его услышат.
Тирион прокрался мимо рядов клеток. Там, где горел свет, было заметно движение. Карлик на карачках пополз вперед.
Квиберн долго объяснял королеве, каков должен был быть результат опыта. Он несколько раз извинялся, но Дени видела, что мессир гордится собой.
— Производная от Дикого Огня, Ваша милость. В таком состоянии возможности его использования увеличиваются настолько, что случится подлинный переворот в военном деле. — говорил Квиберн. — Однажды именно разговор с вами, Ваша милость, натолкнул меня на мысль превратить субстанцию в порошок.
— Разговор со мной? — Дейнерис вскинула бровь.
— Да. Мы говорили о красных жрицах, Ваша милость.
Дейнерис удивилась созвучности своих мыслей с мыслями мессира.
— Забавно, я недавно вспоминала тот разговор… Я думала про молодую жрицу.
Квиберн подошёл ближе к королеве.
— Вам ничего не кажется в ней странным? — тихо спросил он.
Дейнерис растерялась.
— Вы можете описать её лицо, Ваше Величество?
— Конечно. У неё тёмные волосы, острые скулы… —Дейнерис запнулась.
— Хорошо. А цвет и разрез глаз? Форма носа? Губы?
Королева задумалась. Вроде бы она хорошо представляла себе лицо Аруны. Но она не могла ответить на простые вопросы, которые задал Квиберн.
— Не мучьте себя. Вы не можете. И я не могу. Она крайне редко снимает капюшон. Но всякий раз, когда она его снимает, молодая жрица встаёт так, чтобы свет бил в глаза собеседнику.
— Вы хотите сказать, что она скрывает свое лицо? — удивилась королева.
— Не просто скрывает. Она очень хорошо умеет это делать, — Квиберн сделал ударение на слове “умеет”.
— Но почему? — Дейнерис почувствовала тревогу.
— Я ломал голову над этим вопросом вплоть до сегодняшнего вечера. Во время молитвы что-то встревожило девушку и она стала торопиться…
— Вам тоже так показалось?
— Не показалось, Ваша милость. Она спешила и перестала выговаривать слова молитвы столь же тщательно, как обычно.
— И что вы поняли?
— Она северянка, Ваша милость.
— Северянка? Но госпожа Кинвара говорила, что она из Браавоса…
— Безусловно, она долго прожила в Браавосе. Многие выражения, которые она употребляет, распространены на том берегу Узкого моря. Но сегодня, в спешке, она перестала следить за своим произношением… Вы совсем недавно в Вестеросе, Ваше Величество, и не можете различить подобные нюансы… Некоторые звуки сегодня она произносила так, как произносят только уроженцы Севера. Потомки первых людей.
Дейнерис готова была закипеть от гнева. Рядом с ней находится некто, кто её обманывает. Утаивает от королевы правду.
— Я прикажу моим воинам допросить её! Дотракийцы быстро развяжут ей язык! — воскликнула королева.
Квиберн смотрел на нее, словно чего-то выжидая.
— У вас не случилось головокружения. Я рад, что моя королева чувствует себя лучше, — улыбнулся он. — Но я бы предложил не спешить со столь радикальными мерами. Я думаю, что так вы не узнаете ничего важного. Я бы посоветовал подождать. Если Ваше Величество пожелает, я могу помочь вам разгадать эту тайну.
Дейнерис задумалась. Мессир был не только учёным. При Серсее Ланнистер он исполнял обязанности и десницы, и Мастера-над-шептунами. Исполнял весьма успешно, на что сетовал в свое время Варис. Если она решила избрать его своим доверенным лицом, то стоит быть последовательной.
— Сам Владыка привел вас ко мне, мессир! — с чувством произнесла Дейнерис.
Квиберн поклонился. Королева ушла.
“Вы даже не представляете себе, насколько вы правы, Ваша милость,” мысленно ответил Квиберн на ее слова.
Арья Старк наверняка бы заметила пристальное внимание, с каким всматривался в нее Квиберн во время молитвы. Ее учили замечать, когда на нее обращают внимание. Но все ее мысли были не в Чертоге Водяного, где проходила служба.
Арья видела, как ее сестра покинула чертог. Арья успела разглядеть болезненный румянец на лице Сансы. Арья не хотела верить в худшее. Но ее учили всегда рассчитывать на самое худшее. Поэтому Арья поспешно вышла из чертога, скороговоркой договорив последние слова молитвы. Владыка должен был простить ее поспешность.
Арья совершила ошибку. За такое в Доме Безликих она была бы бита до полусмерти, а потом валялась бы несколько дней в каменном мешке, собирая тухлую воду из щелей в стенах. Но здесь она была одна, без наставников. Некому было её поправить.
Пройдя по темным коридорам и убедившись, что ее никто не видит, она побежала в самый дальний конец внутреннего двора замка, на псарню. Арья молила Владыку, чтобы там не оказалось ее сестры.
Последние дни она следила за Сансой. Та несколько раз под разными предлогами ходила на псарню. Это было самое удаленное помещение в замке, расположенное в темном подвале, откуда ничего не было слышно. Собаки вечно брехали, и псарню построили так, чтобы их лай и вой не мешал господам. Санса просто ходила мимо клеток с псами, что-то присматривала. Арья предполагала, что. Поэтому она однажды поймала сестру на входе и потребовала от нее больше здесь не появляться. Санса согласилась с показным равнодушием. Действительно, пару дней она не спускалась во внутренний двор.
Арья открыла двери (“даже не удосужилась запереть за собой, дура”), увидела свет в глубине темного низкого подвала.
В одной из башен замка бахнул взрыв.
Арья подбежала туда, где горел свет, и остановилась в бессилии. Она поняла, что опоздала.
Буквально через день после того как флот покинул Белую Гавань, Арья оказалась у покоев сестры. Она почувствовала, что ей надо туда пойти. Ее учили доверять собственному чутью.
Арья распахнула дверь. Санса расхаживала по комнате с плеткой в руках. Посреди комнаты на коленях стояла девушка, горничная леди Старк, судя по одежде. Ее платье было разорвано на спине, на коже краснели следы от ударов.
Увидев сестру, Санса отскочила в угол.
“Мерзавка испортила мое манто,” пробормотала она, неловко пытаясь спрятать плетку. “Ее нужно было наказать.”
Арья всмотрелась в лицо сестры, на котором проступил болезненный румянец. В шальные глаза. Арья поняла, что дело не в испорченном манто. Она видела такое в Браавосе.
Арья подняла плачущую девушку на ноги, помогла ей прикрыться и вывела из комнаты. Подошла к сестре, отобрала у нее плетку и отхлестала. “Ты навредишь принцу”, повторяла красная женщина. Санса разревелась, говорила, что на нее “что-то нашло”, обещала, что будет держать себя в руках. Арья поняла, что не должна спускать с нее глаз.