Потом к деснице привели хозяина театра с рыночной площади. Перепуганный человечек со смешными усами боялся, что его актеры сморозили что-то непочтительное о Ее Величестве. Но то, что он услышал, его буквально раздавило. Лорд-Десница приказал к завтрашнему дню поставить спектакль-аллегорию о том, как драконы сокрушают врагов короны. Антрепренер попытался возразить, что срок слишком мал.
— Вы хотите провести остаток жизни в Старом Замке? — прервал его Тирион.
— За что, милорд?
— За захват городской земли, например.
— Какой земли? — опешил хозяин труппы.
— На которой вы построили свой театр. Как он называется? Просто “Большой театр”, если не ошибаюсь?
— Да, милорд.
— Фу, как скучно! Нужно название покрасивее. “Глобус”, например…
Человечек, пятясь и кланяясь, заверил милорда десницу, что все будет исполнено.
— Денег дадим. Потом, — приободрил его на прощание Тирион.
Глашатаи на улицах уже созывали горожан на площадь. Народ повалил; придворные дамы швыряли со стены замка горсти медных монет, чем приводили толпу в экстаз.
Подмостки были готовы, наконец-то подтянулись и пекари. Праздник начался. Тирион расположился на башне у ворот. Он смотрел на ликующую площадь и хвалил сам себя.
Внезапно завыли горны. Все стихло. Из ворот замка выехал отряд конницы в полном облачении и окружил подмостки. Выбежали пехотинцы, оттесняя публику. И появилась королева Дейнерис.
Тирион аж подскочил от неожиданности и побежал на площадь. Конечно, она не предупредила своего десницу. Впрочем, он должен был уже привыкнуть. Бурерожденная всегда любила экспромты.
Она взошла на сцену. Люди боялись вздохнуть. Ее Величество появилась перед горожанами второй раз. Первый был во время свадьбы, но при свете факелов ее никто не смог толком разглядеть. По городу ходили слухи о необычайной красоте наследницы драконьих владык. Поговаривали даже, что она сама наполовину дракон, но над этими слухами больше смеялись. Теперь горожане таращили глаза, чтобы рассмотреть Дейнерис Таргариен, первую своего имени.
Королева вышла в алом платье, расшитом чёрным и белым жемчугом, творении мастера Жана Полотье. Портной из Белой Гавани полюбился Её Величеству тем, что преподнёс ей несколько роскошных нарядов с росписью в виде золотых драконов.
Мастер получил щедрую награду. Королева после свадьбы вообще была невероятно щедра, что беспокоило лорда-десницу. Тирион оставался мастером-над-монетой, за неимением других кандидатов. Расточительность Дейнерис стала его вечной головной болью ещё на Драконьем Камне. Он тогда пытался донести до её Величества, что запасы золота, вывезенные из Миэрина, не бесконечны, но успеха не имел. Теперь королева словно пыталась отыграться за все лишения Ледяного похода. Тирион видел, что казна Мандерли не выдержит одновременно и расходов на армию, и щедрости Её Величества. Однако покорение Долины решало все затруднения, конечно.
Дейнерис подняла руку.
— Мои верные подданные! Несколько недель назад мы, Дейнерис Бурерожденная, приняли корону Семи Королевств. Мы приняли ее, когда впереди нас ждал мрак неизвестности, а полчища мертвых грозили уничтожить все живое. И мы поклялись тогда принести закон и порядок на истерзанную хищниками землю наших предков. Мы поклялись построить на нашей земле новый, лучший мир.
Королева повторила клятву, которую она произнесла в замке Андервуд. Слова о том, что “не будет больше гранлордов и их армий, что каждому свободному будет гарантирован суд короны” и обещание “сражаться за правду и быть милосердной к заблудшим” вызвали бурю восторга у собравшихся на Замковой площади.
“Безмозглая чернь… Совсем недавно их ограбили дотракийцы, но дайте им бесплатную выпивку, скажите красивую речь — и они уже готовы визжать от радости при виде собственных грабителей.” Такие далеко не верноподданнические мысли лезли в пьяную голову Тириона.
— Владыке было угодно услышать нашу клятву, — продолжила Дейнерис. — Он даровал нам победу над самой смертью. Цена победы была неимоверна дорога. Но сама жизнь бесценна. Сегодня настало время исполнить клятву. Наши доблестные воины, воодушевляемые самим Владыкой, подавили мятеж в Долине и привели одно из Семи Королевств под власть короны. Они совершили подвиг, который затмил деяния величайших героев прошлого. Начало освобождению нашего отечества положено! Так возрадуемся вместе великой победе!
Дейнерис умолкла и в тот же миг стены Нового Замка потрясли раскаты грома. Такой силы был крик обожания, одновременно вырвавшийся из тысячи глоток. Королева смотрела на людей и буквально купалась в море ликования, затопившем площадь. Насладившись вдоволь своим триумфом, она начала спускаться к замку. Заключительным номером представления была молитва Владыке.
“Она неисправима. Ни одного слова про Джона”, подумал Тирион. “Очень, очень плохо. Здесь есть те, кто не преминут передать ему слова августейшей супруги в самом дурном свете.”
Тем временем загадочная жрица Аруна зажгла священные огни перед подмостками и запела гимн Владыке Света. Тириону опять стало дурно.
Но он переборол себя и успел встретить королеву в воротах.
— Блестящая речь, Ваша милость! — сказал Тирион.
Дейнерис, раскрасневшаяся и довольная, остановилась перед ним.
— В честь великой победы мы прощаем вас за сегодняшнее утро, Лорд-Десница. Но вы должны иметь в виду, что великие победы случаются не каждый день, — произнесла королева и пошла дальше.
Выслушав комплименты придворных, Дейнерис пригласила леди Старк в свои покои.
— Меня расстраивает лорд Тирион, — сказала Дени.
Она расположилась в кресле. Служанка стащила с ее ног сапожки, другая принесла таз с теплой водой. У Ее Величества к концу дня стали уставать ноги и Квиберн назначил ей ванночки с целебными травами. Дени осторожно проверила пальчиками ног воду и с наслаждением опустила ступни в ароматный раствор.
— Да, Ваша милость. Печально видеть, как муж, одаренный великими талантами, разрушает себя, — вздохнула Санса.
Королева позвала ее сесть ближе.
— Я думаю, миледи, что столь одаренному мужу нужна жена, — доверительно прошептала она.
— И вы выбрали ему невесту из северянок? — удивилась Санса.
— Сам Владыка помог мне! — важно сказала королева.
— Я не понимаю…
— Госпожа Аруна сегодня верно обратила внимание, что брак священен. Даже заключенный по обрядам ложной веры.
— Госпожа Аруна?! — воскликнула Санса.
— Да. Я приглашала ее, чтобы обсудить вечернюю службу.
Из глаз Сансы потекли слезы. Она сползла на пол, замочив платье в королевском тазике.
— Ваша милость… Я умоляю вас… — плакала Санса. — Лечь в постель с мужчиной… Это выше моих сил…
Дейнерис вынула ноги из ванночки и опустилась рядом с Сансой. Обняла плачущую подругу.
— Миледи, лорд Тирион был добр к вам прежде, будет добр и теперь. Я сама за этим прослежу. Он, конечно, порочный человек, но он не чудовище. И потом, миледи, — королева встала. — Высокое происхождение накладывает высокую ответственность. Брак наследников рода Старков и Ланнистеров, бившихся друг с другом насмерть, станет символом нового мира в Семи Королевствах. Потомки великих домов должны служить благу государства. Всеми способами, которые только возможны.
Дейнерис помогла Сансе подняться.
— Ваше решение было столь неожиданно… Могу я попросить время, чтобы привыкнуть к нему? — слабым голосом спросила леди Старк.
— Конечно, миледи. Мы вас не торопим, — королева поцеловала ее в щеку и велела служанке подлить в ванночку воды.
Дейнерис позвала днем Аруну, чтобы велеть ей отслужить благодарственный молебен на площади. Дени придумала, что торжественное песнопение при свете факелов станет красивым финалом торжества. Жрица почтительно ее выслушала и вдруг заговорила о Лорде-Деснице. Дейнерис невероятно удивилась. Всегда молчаливая служительница Владыки никогда не проявляла интереса к государственным делам. Однако жрица прямо сказала, что утреннее происшествие может нанести урон престижу короны, а значит, и делу истинного бога. Королева помнила о подозрениях Квиберна, но спокойная и ясная манера говорить и ход мысли молодой жрицы ей понравились. Победа дома Таргариенов была для нее равна победе Владыки.