“Надо будет рассказать Тириону. Брат так переживал, что Санса его отшила,” подумал Джейме.
— Вот вот! Пустить кровь подлой черни! — поддержал Толхардта лейтенант Хамунд. — Проучить их раз и навсегда!
Начался военный совет. Принц коротко отдал текущие распоряжения, касавшиеся дислокации войска и набора рекрутов.
— Лорд-капитан! — обратился он к Бронну. — Вам я поручаю прибыть к флоту и отправится в Белую Гавань, чтобы перевезти сюда Дикий Огонь. Мессир Квиберн должен был создать достаточное количество субстанции за прошедшее время. Так же в Долину нужно перевезти всех дотракийцев, оставшихся на Севере. Поезжайте завтра же.
— Есть! — Бронн вытянулся по струнке.
— Если Браавос готов к переговорам — я буду с ними говорить. О чем угодно, — продолжил принц. — Главное, чтобы мы успели собрать все наши силы и двинуться на юг во всеоружии.
Джон стукнул кулаком по карте, по тому месту, где была изображена столица.
— А двор Ее Величества? — уточнил Бронн.
— Ее Величество останется в Белой Гавани, пока мы не отвоюем столицу, — отрезал Джон.
Командиры разошлись. В зале совета показался Тиметт.
— Жрица просит тебя приехать, Черный Джон, — прогудел он.
Тиметт сопроводил принца до городской ратуши. Повел в подвал, где находилась тюрьма Гуллтауна. Джон спустился в подземелье. Одна из дверей была открыта, там горели огни.
— Мой принц, — Кинвара услышала шаги и вышла навстречу. — Когда мы плыли в Белую Гавань, наш корабль заходил сюда на стоянку. Мы оставили здесь одного из наших спутников. Я искала его. И я его нашла.
Жрица пропустила Джона вперед. Он пригнулся и зашел в камеру, похожую на каменный мешок. При свете факелов Джон увидел высокого старика с изможденным лицом, лежавшего на полу в луже мочи. Старик был одет в лохмотья, которые когда-то были таким же багрово-красным плащом, как и у Кинвары, а ноги замотаны тряпками, пропитанными кровью. Он громко и прерывисто дышал.
— Это Бенерро, мой принц. Верховный жрец Владыки, Пламя истины и Светоч мудрости, — голос Кинвары был полон страдания. — Он заболел на корабле и остался здесь, чтобы северные морозы не убили его. Но его убили не морозы, а люди. Неверные, которые называют себя служителями Семерых, схватили его и пытали.
Кинвара села рядом и размотала тряпку на ногах. Там оказалось месиво из гнилого мяса и осколков костей. Из язв на почерневших ногах сочился гной.
— Его пытали. Раздробили ноги, — пояснила Кинвара.
Старик вдруг стал дышать тише и повернул голову к Джону.
— Подойди, — просипел старик.
Джон сделал пару шагов. От зловонных запахов его тошнило, но он пересилил себя и нагнулся. На безжизненной коже, обтягивавшей череп старика, темнели татуировки в виде языков пламени.
— Я не умирал, только чтобы увидеть тебя, Обещанный Принц, — заговорил Бенерро с восточным акцентом. — Мы ждали тебя сотни лет… Мы думали, что Матерь Драконов поведет людей на битву с тьмой… Пока Мелиссандра не рассказала о тебе… Ты — Десница Владыки в этом мире… Исполни свое предназначение, воин света! Возьми свое, встань во главе…
Старик задохнулся, сделал несколько вздохов. Сначала громких, потом все тише и тише, пока не затих.
— Владыка, смиренный раб твой идет к тебе, — Кинвара встала на колени и запела молитву на валирийском.
Джон еще постоял рядом, потом торопливо вышел из камеры, ударившись головой о заплесневелый свод. В коридоре было свежее, и он смог перебороть рвоту.
— Вы никогда не говорили о верховном жреце Владыки, — угрюмо сказал он Кинваре.
— Многие слуги Владыки пересекли Узкое море, когда услышали весть о том, кто был обещан, — Кинвара прервала молитву.
— Сложите погребальный костер на площади, — приказал принц. — Он был верен Владыке и он должен уйти достойно.
Огромный костер был воздвигнут на рыночной площади уже к ночи. Перед ним установили пять священных жаровен. В центре круга, который они образовывали, Кинвара пела священную песню. Вся площадь была окружена Рассветными стрелками. Сотни напуганных горожан молча смотрели на действо из-за голов гвардейцев. Джон и все старшие офицеры находились здесь же.
Принц вышел вперед.
— Он пришел, чтобы встать рядом с нами, — начал он прощальную речь. — Но ему не дали исполнить задуманное. Он принял мученическую смерть и умер с именем Владыки на устах…
— Этот человек был язычником! Он понес наказание за свои богомерзкие речи! — прогремел над площадью голос септона Гуллтауна и Долины.
Мужчина протиснулся сквозь шеренгу солдат и встал перед принцем.
— Ваше королевское Высочество! Ваше присутствие на богомерзком представлении огнепоклонников оскорбляет святую церковь! Я прошу вас уйти отсюда! Не оскверняйте себя! Не оскверняйте Долину, которая веками служила оплотом святой веры!
Септон был выше ростом, и смотрел на Джона сверху вниз. Оттого его взгляд и его речь показались принцу еще более надменными и вызывающими.
— Жрецы Владыки Света, которых вы обозвали огнепоклонниками, оказали короне неоценимую помощь в войне с мертвыми, — ответил Джон, сдерживая разгорающуюся в груди ярость.
— Король Джейхерис Таргариен сотни лет назад поклялся, что корона будет защищать святую церковь! Вы нарушите заветы своих предков? — вопрошал септон с нескрываемой угрозой.
— Где была святая церковь, когда убивали детей принца Рейгара? Почему святая церковь не подняла свой голос в защиту дома Таргариен, когда законные наследники были вынуждены бежать от убийц? — закричал Джон в ответ.
— Вы называете убийцей своего приемного отца? Того, кто воспитал вас? — септон сложил руки на груди.
Джон до боли сжал кулаки, испепеляя взглядом человека в серой мантии. Ярость подкатывала к горлу, рвалась наружу. Джейме Ланнистер встал рядом с принцем.
— Святому отцу стоит успокоиться и подумать о религии наедине, — негромко сказал он.
Джон вздрогнул от неожиданности, порывисто оглянулся на Джейме. Помолчал, справляясь с захлестнувшими чувствами.
— Вы правы, Лорд-комиссар. Тиметт, отведи этого человека туда, куда он поместил служителя Владыки, — приказал Джон сквозь зубы.
Тиметт взял септона за руку; тот попытался вырваться, но гигант держал крепко. Подскочили двое подручных Тиметта, все вместе они поволокли упиравшего септона прочь с площади.
Из толпы послышались возмущенные крики.
— Кругом! Пики на изготовку! — скомандовал Бронн.
Рассветные стрелки развернулись на месте и взяли пики наперевес. Толпа отступила.
— Госпожа Кинвара! Пора, — распорядился Джон.
Жрица зажгла факел от священного огня и подала его принцу. Джон поднес факел к поленьям, щедро политым смолой. Костер охотно вспыхнул, пламя быстро подобрался к телу жреца. Запах горелой плоти распространился по площади.
Джон проснулся от звука колоколов. Открыл глаза. За окном было еще темно. Рядом испуганно оглядывалась по сторонам Миссандея. Он вскочил с кровати, стал натягивать штаны, когда в покои влетел Арч Андервуд.
— Тревога, Ваша милость! На городскую тюрьму напали! — срывающимся голосом сообщил стюард.
Арч помог принцу облачиться в латы.
— Воздайте им по заслугам, Ваше Высочество! — сказала Мисси, когда он уходил.
У ворот дворца Джона уже ждал Джейме Ланнистер с двумя десятками хуссар.
— Святое воинство. Фанатики из черни. Их передавили в столице, но зараза добралась и сюда, — докладывал Лорд-комиссар, пока они скакали к ратуше. — Перерезали в темноте караулы и городскую стражу. Освободили своего септона. Укрылись в септе, когда подошли наши.
Занимался рассвет. На площади, где еще догорали угли от погребального костра Бенерро, валялись тела людей с красными семиконечными звездами на одежде. Стеганки вместо доспехов, топоры или рогатины в руках выдавали в них простолюдинов. На ступенях перед септой тел становилось больше; очевидно, отступление дорого стоило звездному воинству.