Массивные двери храма были закрыты. Все грандиозное сооружение, похожее на Великую септу Бейлора в Королевской Гавани, окружала плотная цепь арбалетчиков. К площади подходили все новые и новые отряды пехоты.
— Прочесали все кварталы вокруг. Никто не должен был уйти, — отчитался Бронн, командовавший здесь.
— Сколько внутри? — спросил Джон.
— Меньше сотни. Вооружены чем попало. Но двери крепкие. Готовим таран.
— У них бы все получилось, если бы внутри не оказался Тиметт, — добавил Берен Толхардт. — Он встал в узком проходе и бился один со всей толпой. За это время мы подоспели.
Джон подъехал ко входу в ратушу. Среди бунтовщиков лежал горец. Его тело превратилось в одну большую рану, но гигант еще дышал. Кинвара вытирала ему губы мокрой тряпкой.
— Будет жить? — спросил ее Джон.
Кинвара отрицательно мотнула головой.
— Я пришла, чтобы побеседовать с септоном, — пояснила она. — Тиметт сопровождал меня.
Джон огляделся и увидел бочки со смолой, которые привезли, чтобы разжечь погребальный костер.
— Отставить таран, — приказал он. — Облить двери смолой и поджечь. Потом закатывайте внутрь горящие бочки. Кто попытается выбраться — перебить как бешеных собак.
Солдаты вооружились ведрами и принялись заливать двери. Сверху на них полетели скамьи и тяжелые семисвечники, но арбалеты быстро заставили обороняющихся убраться внутрь. Скоро дубовые двери занялись ярким огнем.
Пока они горели, перед входом соорудили, из телег и досок, нечто вроде горки. Двери рухнули с сухим треском; солдаты водружали на горку одну бочку за другой, поджигали и скатывали внутрь септы. Изразцы осветились ярким светом от пожара, разгоравшегося внутри.
Люди начали выпрыгивать из окон, ломали ноги. Их расстреливали из арбалетов. Тех, кому удавалось отбежать или отползти подальше, приканчивали пиками и алебардами. В проеме дверей можно было увидеть, что многие стояли перед алтарем на коленях и не пытались вырваться. Огонь быстро распространялся по деревянным окладам икон, захватывал ограды балконов для певцов.
Скоро языки пламени взвились над крышей.
— Тушить? — спросил Бронн, когда затихли крики сгоравших заживо людей.
— Нет. Пусть выгорит дотла, — распорядился принц и поспешил во дворец. Ему требовалось немедленно добраться до Миссандеи.
Джейме решил проводить Бронна, который, наконец, отправился к стоянке королевского флота. Корабли остались в заливе у Серой Лощины, где произошла высадка армии Чёрного Принца.
У самых городских ворот Джейме произнес:
— Скажи моему брату, что он очень нужен… Здесь.
Брон хмыкнул.
— Большое дело, когда есть семья. Поддержка, все такое… Братья, сестры… Отцы, деды… Семейные предания, традиции…
— Перестань поясничать, — оборвал его Джейме.
— Как скажете, лорд Ланнистер. Я вот что подумал. Помните, о чем вы с сестрой кричали, когда Наше Величество еще звалась “самозванкой из-за моря”?
— О чем? — растерялся Джейме.
— Вы кричали на всех углах “Она дочь своего отца, безумного короля!”
— Шла война, мы были врагами, — Джейме внимательно смотрел на Бронна.
— Ну да, ну да… Говорят, что на детях боги отдыхают. А на внуках?
Бронн замолчал. Джейме никогда не видел его таким серьёзным.
— Ты что-то имеешь против Его Высочества? — спросил Ланнистер после долгой паузы.
— Я? Да ни в коем разе! Он завоюет весь мир, а значит, и мне что-нибудь обломится.
На днях Бронну обломилась увесистая золотая цепь с пятью рубинами на подвеске. Временами он нежно, словно девичью грудь, поглаживал сокровище.
— Скажи, куда ты деваешь золото? — поспешил сменить тему Джейме. — Ты же наворовал целое состояние, пока был моим интендантом?
— А вот это только моё дело, — ухмыльнулся Бронн. — В жизни всякая срань случается…
========== РОДИНА ==========
Варис заглянул в лавку Рыбака Броуди, с которым завёл дружбу в последние дни. Броуди торговал не рыбой, как следовало из его прозвища, а канатами и такелажем. После прихода Золотых Мечей торговля в Королевской Гавани ожила. Все больше кораблей бросали якорь в порту. Все больше торговцев приезжали из окрестностей, потому что Золотые Мечи очистили главные дороги от разбойников.
У Броуди дела тоже пошли в гору. В его лавке то и дело закупались капитаны торговых судов, попавших в шторм и требовавших ремонта. Слушая их разговоры, Варис узнавал последние новости.
А новости были одна невероятнее другой. Дейнерис и Джон Сноу победили мертвых при Винтерфелле, но потеряли обоих драконов. Винтерфелл сгорел в пламени Дикого Огня вместе с множеством северян. Джон Сноу объявил себя принцем Таргариеном, сыном Рейгара, и женился на своей тетке. Служители Р’Глора назвали его мессией. Теперь Джон был в Долине, железом и кровью приводил местных лордов к присяге дому Таргариен. Ройсы и Графтон были повешены, остальные преклонили колени и заплатили выкуп.
Торговцы говорили, что принц пополняет армию в Долине. Никто не сомневался, что скоро он переправится через Крабий залив и победным маршем двинется на столицу.
Среди многих сплетен и баек, которые рассказывали о молодом драконе, Вариса особенно заинтересовал рассказ про темнокожую фаворитку принца по имени Миссандея. “Кто бы мог подумать, что доверенная подруга Дейнерис окажется в постели её мужа. Пикантная сплетня, не более. Но такие частности могут очень много рассказать о положении королевы и принца,” подумал тогда опытный царедворец.
Онте Корвус, торговец из Лиса, как представился Варис хозяину лавки, с благодарностью принял кружку горячего эля. Броуди нравилось беседовать с седобородым торговцем, который объездил весь свет и рассуждал, как мейстер. Броуди хотел спросить мнение Корвуса о непобедимости нового Таргариена, о чем много судачили в порту. Но в этот момент в лавку ввалился Красный Пью, сержант городской стражи. Пью собирал пошлины с торговцев в этой части порта.
— Приготовил деньги? — страж порядка был человеком слишком занятым и важным, чтобы любезничать с лавочником.
— Конечно конечно, уважаемый господин сержант! Все приготовил! Как ждал, что вы зайдете сегодня! — Броуди достал сверток с монетами и, подобострастно улыбаясь, придвинул его Пью.
Сержант высыпал монеты на прилавок. Пересчитал вслух, загибая пальцы на руках.
— Тут в два раза меньше, чем надо, — угрюмо сказал он.
— Но господин сержант, мы же договорились, — растерялся Броуди.
Тут в лавку вошли еще двое вооруженных людей с черепами на плащах. Выправкой и идеально подогнанными доспехами они очень отличались от жирного красномордого Пью. Солдаты молча встали за спиной городского стражника.
Сержант боязливо оглянулся на вошедших, потом схватил Броуди за шиворот и заорал:
— Плати сколько положено, мошенник!
— Но у меня сейчас нет… Я завтра… Я приготовлю завтра, — торговец цеплялся за последнюю надежду.
— Сейчас, — мрачно сказал один из солдат.
Пью отпустил Броуди. Тот долго суетился, обшаривал ящики комода, нырял под прилавок, причитал и охал, но выложил нужную сумму. Солдат сгреб деньги в увесистый кошель, висевший у него на поясе, и вся троица удалилась.
— Я же договорился с господином сержантом, — Броуди был готов расплакаться. — Это все браавосийцы! Хищники! Предупреждали меня, что они угнетают честных горожан!
— Взяли лишнего? — простодушно уточнил Варис.
— Вы же деловой человек, мастер Корвус! Вы же понимаете, что если платить все пошлины и налоги, останешься без штанов. Мы с господином Пью всегда находили варианты, которые были выгодны и ему, и мне. Заморские гиены все испортили! Поскорее бы пришли драконы и прогнали заморских гиен восвояси!
“Говорят, что Стрикленд никудышный полководец. Однако противоядие от воровства городской стражи он, похоже, нашел”, размышлял Варис, прогуливаясь по пирсу. Он разглаживал ловко приклеенную бороду и полностью погрузился в свои мысли.