Рыбак Броуди считал себя человеком здравомыслящим и не желал верить в столь невероятные россказни. Он стоят у дверей своей лавки и наблюдал, скрестив руки на груди, как торговцы лихорадочно убирают свой товар и закрывают склады, а перепуганные горожане мечутся по торговым рядам, скупая на последние деньги зерно и сушеную рыбу.
“Что за чушь? Если б говорили о Чёрном Принце, я бы еще поверил. Но Королева из-за Моря сидит в Белой Гавани. Откуда ей взяться в Черноводном заливе?”
Броуди расстраивался, что не мог обсудить все со своим другом, почтенным Онте Корвусом. Мастер Корвус наверняка бы разобрался и объяснил, кто и зачем распускает нелепые сплетни. Только вот ростовщика уже две недели не было видно. Впрочем, в Королевской Гавани в последнее время люди часто исчезали без следа. Как сержант городской стражи Пью, например.
Но вскоре Броуди засомневался. Со стороны Росби шли немногочисленные селяне. “Дотракийцы! Дотракийцы близко!” повторяли они. Вскоре началось движение во всем городе. Золотые плащи покинули свои казармы и встали патрулями на всех перекрестках. Броуди ждал, что ударят в колокола, собирая городское ополчение. Вместо того большой отряд наемников промаршировал к городскому магистрату и занял его. Другой отряд окружил казармы городской стражи. А на улицах солдаты начали разоружать Золотых плащей.
Никто не готовил бочки со смолой, к стенам не тащили вязанки стрел, не раздавался противный визг скорпионов и катапульт, начинавших пристрелку. Городские ворота, которые разрушили пираты, были восстановлены, но многие из них не мешало бы укрепить. Никто, однако, не собирал к воротам мастеров. Зато обитателей предместий, которые потянулись за городские стены, волоча за собой телеги с нехитрым скарбом, солдаты гнали обратно.
“Так к осаде не готовятся”, сказал себе Броуди. Поразмыслив еще немного, он понял, что в городе опять меняется власть. Судя по шепоту вокруг, так подумал не только он. “А слухи про Дейнерис понадобились для оправдания”, догадался Броуди. Не зря он так внимательно слушал Онте Корвусом. Мастер всегда умел находить истинный смысл событий за шелухой людских разговоров и глупых мнений толпы.
На следующий день, в подтверждение его догадки, стало известно, что Кэттлблэки и весь Высший совет коммуны взяты под стражу. На Рыбном рынке мнения на сей счет разделились. Кто-то говорил, что под властью великого Браавоса жизнь станет лучше. Другие, и Рыбак Броуди в их числе, ждали, что браавосийцы высосут из горожан последнюю кровь. Но в целом люди успокоились. Только солдат на улицах стало заметно больше.
Утром третьего дня Броуди уже подумывал открыть лавку, когда услышал крики мальчишек: “Королева! Королева едет!”
Не веря своим ушам, он поспешил на другой конец города, туда, куда уже стекались толпы горожан — к воротам Росби.
Дейнерис проснулась, как только стало светать. Ее войско могло достигнуть Королевской Гавани и накануне вечером, но советники в один голос настаивали, что входить в город лучше при свете дня. Королева согласилась, и у Росби был разбит лагерь.
Она накинула на плечи шаль и вышла на балкон.
Вокруг замка стояли шатры дотракийцев и палатки солдат королевской пехоты, набранных в Белой Гавани. Безупречные заняли сам замок. Дени давно не чувствовала себя в такой безопасности, как в эти дни, когда рядом снова встали темнокожие воины с бесстрастными лицами.
Лагерь еще спал. Далеко вдали можно было разглядеть остроконечный силуэт Красного Замка. У Дени похолодели руки. Начинался самый главный день ее жизни.
В покоях уже суетились заспанные служанки, готовили утренний туалет королевы. Дени позавтракала, торопливо глотая кашу. Подошла к зеркалу.
— Что с моим лицом? — закричала она.
В покоях лордов Росби было светло и имелось хорошее зеркало. Последние две недели Дени если и видела свое отражение, то в полутемной корабельной каюте. На Драконьем Камне ей было не до того, в Сумеречном Доле, во время высадки, когда в любой момент можно было ожидать нападения браавосийцев — тем более. Сейчас она пригляделась и увидела темные пятнышки, проступившие на лице.
— Так бывает, когда носишь ребенка, Ваше Величество, — сказала служанка постарше.
— Дура! — королева с силой толкнула женщину. Та упала.
Дени была готова расплакаться. Она успела позабыть о том, каково это — носить дите. Да и что ей вспоминать? В прошлый раз и зеркал вокруг не было, и она сама была слишком молода и глупа, чтобы беспокоиться о своей внешности. Слишком любила своего кхала (и боялась до ужаса, чего уж), чтобы задумываться о впечатлении, которое она производит на мужчин. Теперь она королева и не может не задумываться об этом. Её красота - её оружие. Сейчас оно ей очень нужно.
Когда королева спустилась в нижний чертог замка, ее лицо было обильно покрыто белилами. Квиберн взволнованно спросил, все ли у нее хорошо? Дейнерис лишь отмахнулась. Тут же переминались с ноги на ногу невероятно серьёзные Бронн и Франклин Флауэрс. Из-за спин вояк на неё сиял водянистыми северным глазками Джек Карр. Дотракиец из охраны подвел к Дейнерис белую кобылицу. Королева погладила лошадь. Кажется, она была спокойной и послушной.
— Ваша милость, Вы же не собираетесь ехать верхом? — переполошился Квиберн.
— Я кхалиси Великого Травяного моря, мессир. Именно так я и собираюсь поступить! — ответила Дени.
— Ваша милость! Как ваш лекарь, я категорически против! — Квиберн повысил голос. — В вашем положении…
— Лорд Квиберн! — прервала его Дени. — Я ждала этого дня всю свою жизнь! Неужели вы думаете, что я прибуду в столицу моих предков… на носилках?
Ее голос и выражение ее лица были столь категоричны, что Квиберну оставалось только отступить.
Служанки принесли огромный алый плащ и закрепили его на плечах Ее Величества. На ней была белая шуба. Дени давно придумала, как хочет выглядеть в этот день: белая лошадь, белая шуба и красная мантия, ниспадающий на круп лошади. “Люди должны запомнить меня в этот день”, рассуждала она сама с собой. “Запомнить свое восхищение.”
Дени взялась за седло. Джек Карр растолкал всех и поспешил встать на одно колено, чтобы поддержать королеву. Дени приподняла ногу, мастер-над-монетой подставил руки и буквально забросил ее в седло.
“Сильные руки и крепкая задница,” отметила про себя Дени. “Может, у тебя был бы шанс, мальчик, если бы не кружевное жабо, совсем уж нелепое в сочетании с физиономией простолюдина. Увидел, наверно, браавосийского торговца и решил, что так должны выглядеть хозяева. Только вот у твоей хозяйки в венах кровь драконов, а не долговые обязательства… Придётся заняться твоим вкусом, мальчик…” думала Дени, наблюдая, как строятся колонны солдат. Служанки старательно расправляли красную мантию по ее кобылице.
“Какой шанс ты собралась давать, брюхатое чудище?” тут же посмеялась она над собой. Животик, пока ещё небольшой и аккуратный, стал заметен.
Наконец взвыли горны и армия королевы Дейнерис двинулась вперед.
За три лиги от городских ворот ее встречал сам Гарри Стрикленд в окружении старших офицеров Золотой роты.
Он произнес короткую, но пафосную речь о том, что его люди счастливы преклонить колени перед законной королевой и что они ждали этой минуты сотню лет. Но Дейнерис его не слушала. Она небрежно протянула Стрикленду руку для поцелуя и скороговоркой проговорила нужные слова. Даже не удосужилась разглядеть человека, который открыл для нее дорогу к трону. Она не могла оторвать глаз от башен Красного Замка, которые предстали перед ней. Совсем уже рядом.
Она уже видела эту устремленную в небо громаду, но издалека, пролетая над Черноводным заливом на драконе. Она знала тогда о скорпионах, которые охраняли городские стены. Орудия могли ранить ее крылатых детей, поэтому Дейнерис не рисковала приближаться к Королевской Гавани. И вот замок, построенный несколькими поколениями её предков, совсем рядом. Она родилась не здесь, но она всегда знала, что её дом тут.