— Так что вы думаете о завтрашней битве? — Дейнерис сделала вид, что не слышала слов о Тирионе Ланнистере.
— Думаю, что завтра поляжет столько народа, что победа не будет в радость.
— И что же нам делать?
— Я не политик, но, как по мне, лучше заниматься политикой, чем воевать.
— Что? — возмутилась Дейнерис. — Какая политика? Джон пошёл против законной королевы! Он сошёл с ума, вообразил себя драконом!
— Кому как не вам знать, как обращаться с драконом, — пожал плечами Бронн.
— Вы свободны, Лорд-Командующий, — холодно сказала Дейнерис.
“Меня окружают дураки и трусы,” обиженно подумала она. “Надо самой поехать и посмотреть, каково настроение воинов”.
Джейме вошел в шатер принца. Джон был один. Он стоял перед жаровней со священным огнём, сложив руки за спиной, и смотрел в пламя.
— Вы молитесь, Ваша милость? — спросил Джейме. Принц, казалось, даже не заметил его прихода.
— Каждый раз, когда я обращаюсь к Владыке, я вижу Винтерфелл. Как увидел в последний раз. Когда башни задрожали, а из под земли вырвались языки зелёного пламени. А потом мир раскололся на куски.
Он замолчал. Джейме тоже не решался заговорить. Пауза затянулась.
Наконец, принц отошёл от жаровни.
— Вы хотели поговорить, Лорд-Комиссар? — спросил он.
— Мне передали письмо от королевы Дейнерис. Она требует, чтобы я явился к ней и преклонил колени. В противном случае она казнит Тириона.
Джон подошёл к стойке, на которой висел его доспех. Взял меч.
— Она казнит вас обоих, — произнёс он.
— Я не могу не пойти, — обречённо ответил Джейме.
— Вы передадите своего принца? — Джон рассматривал ножны своего меча, потертые и испещренные зазубринами.
— Он мой брат…
— Я не позволю, чтобы командующий моей конницей покинул армию перед битвой, — отчеканил принц.
Он направился к выходу, но Джейме преградил ему дорогу. Джон наполовину вытащил меч из ножен.
— Такому мечнику, как вы, не составит труда расправиться с калекой, — улыбнулся Джейме. — Дайте мне сказать… Напоследок.
Джон остановился.
— Завтра вы одержите великую победу, Ваше Высочество. Воины верят в вас и будут сражаться за вас до последней капли крови. Но вам не нужна эта победа.
Джон презрительно скривил губы.
— Вот как вы придумали спасти и себя, и своего брата? Я был о вас лучшего мнения.
Джейме взъерошил волосы, словно пытаясь сбросить с головы тяжелый груз. Потом заговорил, глядя принцу в глаза:
— Услышь меня, Джон. У меня было трое детей, которых я ни разу не прижал к груди и не назвал по имени. Они погибли. Теперь у меня дыра вместо сердца. Я никому не пожелаю так жить. Ты решил, что твоя душа сгорела вместе с Винтерфеллом? Что теперь ты сожжешь весь мир? Ты его сожжешь. А как ты будешь жить дальше?
Джон сделал шаг назад, все еще держа меч полуобнаженным.
— Мне не нравится Дейнерис Таргариен, — продолжил Джейме. — Она взбалмошная и самовлюбленная девица. Пока у нее были драконы, она привыкла, что все должны склоняться перед ее прихотями.
— Только не я, — бросил Джон.
— Не ты. Но есть одна вещь, Джон, — Джейме подошел к нему ближе. — Она носит твоего ребенка.
— Она сдастся и родит наследника. Ей самой ничего не угрожает.
— А если нет? Она сражалась с самой смертью вместе с тобой. Она сдастся? Уверен? Вокруг горы Дикого Огня. Что может случится в горячке боя?
— Сир Джейме, не вы ли говорили, что мое право и мой долг занять трон! — Джон повысил голос.
— И повторю тоже самое еще много раз: Железный Трон должен быть твоим!
— И что ты мне предлагаешь? — принц тоже перешел на “ты”.
— Ты взял ее в жены, ты и решай, — Джейме скрестил руки на груди.
Джон прислонил меч к столу, обошел вокруг.
— Лорд-Комиссар, я приказываю вам оставаться в моем шатре! — объявил принц и зашагал к выходу. Уже раскрыв полог, он обернулся.
— Почему ты просто не уехал из лагеря? Почему ты мне все это сказал?
— Я остался должен твоему отцу. А Ланнистеры всегда платят свои долги, — ответил Джейме и тяжело опустился на стул.
Джон поднялся на холм, с которого было видно поле будущего сражения. Вчера хуссары выбили отсюда передовой отряд Золотых Мечей. Джон решил, что именно тут решится исход битвы. Сейчас холм занимал отряд дотракийцев; их было отлично видно противной стороне. А под покровом ночи здесь предполагалось установить катапульты с Диким огнем. Конница должна была выманить отряды Дейнерис из укрепленного лагеря, после чего они попали бы под внезапный огненный шторм.
Смеркалось. Вдали, в лагере Дейнерис, загорались бесчисленные костры. Джон широко расставил ноги, стоял, убрав руки за спину, и всматривался в огни. Он заметил движение среди костров; приглядевшись, увидел белую лошадь, неспешно двигавшуюся в окружении отряда солдат. Слышались приветственные возгласы. Джону показалось, что на лошади ехала всадница с серебристыми волосами.
На вершину холма, где стоял принц, прискакал командир отряда дотракийцев. Осадил разгоряченного скакуна. Всадник возбужденно дышал, как в предвкушении схватки.
— Кхалиси! — командир дотракийцев указал в ту же сторону, куда смотрел Джон. — Черный Кхал велеть, мы схватить ее! Отдать тебе!
— Нет, — немедленно ответил Джон. — Это… ловушка. Оставайтесь на месте.
Дотракиец еще покружился на месте, надеясь на то, что принц передумает. Потом бросил разочарованно: “Как хотеть Черный Кхал” и ускакал к своим.
“Ненормальная”, буркнул Джон себе под нос. “Она не отступит. Полезет в самое пекло.” Он вспомнил глаза Дени, полные ярости, перед битвой с Иными. Ночь после той страшной победы. Как она стонала, принимая его естество. Тогда, в ту ночь, она и понесла.
— Арч, — обратился он к стюарду, почтительно ожидавшему в стороне. — Ты предан своему принцу?
— И душой, и телом! Готов умереть за вас, Ваше Высочество! — стюард опустился на одно колено.
— Умирать не нужно, — зло сказал Джон. — Приведи госпожу Миссандею к святилищу.
Походным святилищем был шатер на противоположном конце лагеря. Джон шел туда долго: солдаты поднимались от костров, обступали принца, звали посидеть с ними, выпить перед битвой. Джон хлопал по плечу ветеранов, отшучивался, обещал вернуться. Когда он добрался до святилища, Арч Андервуд с Миссандеей уже ждали. Кинвара, которая жила здесь же, тоже вышла встретить своего принца, десницу Владыки на земле.
Миссандея сделала реверанс, грациозно и изящно. Её дракон уже много дней не спал с ней. Впрочем, так же было и во время похода в Долину. Когда пришел стюард принца, Мисси обрадовалась. Потом, поняв, куда ее ведут, она встревожилась. Арч, конечно, ничего объяснить не мог.
— Во славу Владыки! — приветствовала Кинвара принца.
— Во славу Владыки, — глухим голосом отозвался Джон.
Некоторое время он стоял, глядя себе под ноги. Все замерли в молчании.
— Арч Андервуд! — заговорил принц. — Ты верно служил мне. В награду я хочу исполнить твою просьбу.
У юноши вытянулось лицо от изумления.
— Просьбу, Ваше Высочество? Но я не…
Джон не дал ему закончить.
— Я отдаю госпожу Миссандею с острова Наат тебе в жены. Перед лицом Владыки поклянись любить и… — Джон запнулся, — не обижать ее.
— Клянусь… — промямлил Арч.
Хорошенькое личико Мисси застыло. Она хотела что-то сказать, но лишь губы ее задрожали.
— Госпожа Кинвара, начинайте, — велел Джон.
Кинвара поклонилась, взяла молодых за руки и повела к священным огням. Джон смотрел им в спину. Жрица позвала служку, велела ему что-то принести. Тот забежал внутрь шара. Кинвара прошлась мимо жаровен, подбрасывая в них щепотки порошка, от которых едва тлевшие огни загорались ярким пламенем, и вернулась к принцу.
— Что-то не так? — спросил Джон.
— Сильный ход, хорошая игра, мой принц, — жрица всматривалась в его лицо, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, подобно змее.
— Игра? Моя сестра говорила, что Владыке не интересны игры престолов, — Джон смотрел на Миссандею. В отсветах пламени было заметно, как подрагивают ее плечи.