Саня молчал. Он опустил взгляд в пол.
— Молчишь… правильно. Молчи. Ты всегда меня бесил, с самого детства. Я тебе говорил, что ты ничтожество и всегда им будешь. Я могу увидеть суть человека с первого взгляда. И ты очередной потребитель, который засоряет эту планету. Я так жалею, что не Хавьер мой настоящий сын. Так уже бы тебя давно, как котёнка, в ранние годы, утопил бы. И никто не узнал бы.
Молчание закончилось. Саня сжал кисти отца, да так, что мужик изменился в лице. Этот засранец почувствовал боль. Но не только этот факт так его испугал и взбудоражил. Глаза Сани. Они стеклянные. Пустые… словно в глубокий колодец смотришь тёмной ночью.
— Когда-нибудь… я тебя убью.
Он резко откинул руки отца в сторону, и ускорив шаг, покинул комнату. Генри, размяв руки после жёсткого хвата, лишь усмехнулся, сказав:
— Долбаный наркоман!
Вот и Генри ушёл. Я остался в глубокой тишине.
Я точно не должен был это слышать. И как теперь быть? Мне сейчас чертовски стыдно… но одно я не могу убрать из головы. Саня сбросил свою мать с восьмого этажа. И он наркоман… точнее, был им. Честно, я бы никогда не сказал про него, что он что-то употребляет или употреблял. Видимо, жизнь его так помотала, что от прежнего «его» уже ничего не осталось. И его отец… Козёл! Как так с родным сыном?!
Выкинув не нужные мысли кивком головы, я вернулся к назначенному маршруту. Полез на третий этаж. Упёрся руками и ногами об стенки вентиляции и полез наверх. Медленно, но верно.
Дурные мысли, прочь. Уходите. Это жизнь Сани… чёрт, как же хотелось спустится и набить рожу Генри. И тот рыжий. Он приёмный брат Сани… м-да, ну и родственнички. Полный вагон мудаков. Хотя и Саня хорош… как можно было родную мать с восьмого этажа выкинуть? Да… наркотики — зло. Всю жизнь это говорю и буду говорить. Но, блондин раскаивается. Сожалеет. Его мать простила его и сейчас очень рада выбранному им пути. Саня делает всё… чтобы не возвращаться в омут чёрного прошлого.
Вот и новый туннель. Третий этаж. Так, я сейчас в коридорной местности. Нужно пролезть к номерам… Опа, это же наш с парнями номер. Точно. Я же вылез в задней части самолёта. В самом конце.
Прошмыгнув 105 комнату, я прополз в 104 — пусто. Ничего, идём дальше.
Пробираясь в темном туннеле с паутиной, я увидел золотой свет сквозь решётки. Только когда я подполз к прорезам… то вспомнил, чья это комната. Сердце стучало так, что будто сейчас уйдёт в пятки. Я медленно протянул лицо к решётке, глянув вниз. Лицо моё сразу же порозовело. Я раскрыл рот и пытался тихо дышать. Очень тихо.
Внизу спальня. Как у всех. Роскошная. Золотые шкафы с одеждой, диковинный стол с огромным зеркалом и смотровая зона в виде широкого окна. Но, не это меня так выбило из жизни. На кровати, в одном чёрном нижнем белье, лежит Милит. Худенькая, на животе проглядываются кубики пресса, но не как у мужиков. У неё это выглядит очень красиво. Худощавые длинные ноги, грудь второго размера… да, думаю второго. Волосы распущены и расправлены в каждую сторону кровати. Она уставилась в потолок. Чуть взгляд в бок сведёт, и всё… кранты мне.
Я не хотел испытывать судьбу. Ведь меня могут убить… да, наверняка она меня так отделает, что я ходить не смогу и забуду всё, чему мог стать свидетелем.
Но я вновь остолбенел, хотя куда уж сильнее. Из глаз Милит побежали слёзы. Лицо невозмутимое. Но слёзы…
— Можно?
В комнату вошла Анжелика. Хвала небесам, хоть она одета… и одета так же странно, как и в нашу первую встречу. На голове чёрная вуаль, скрывающая лицо. Чёрное платье и кружевные перчатки до локтей.
Пророк присела на край кровати Милит, спросив её:
— Вновь плачешь?..
Милит медленно перевела взгляд на женщину.
— Только тебе я разрешаю увидеть столь редкое явление.
— Не скажу, что редкое, — подметила Пророк. — Ты же знаешь… ты уже давно приняла, кто ты есть и какую цель преследуешь. И вот, у тебя появился шанс. Томас…
— Томас… — тяжело вздохнула Милит. — Знаешь… я не вижу в нём того, кто станет новым Дьяволом. Он не готов к такому. Одно дело бегать и сражаться с низшим сословием… другое — сразится с Королями и Сатаной.
— А ты была готова к такому? — Анжелика, задав вопрос, медленно легла к Милит, положив голову ей на грудь.
— Я была готова к судьбе… а он нет. Точнее, он не понимает. Вот наше и отличие. Я понимала, какой ужас мне предстоит… он же ребёнок, что фанатеет от Охотников.
Стало на секунду обидно. Даже не так… словно по сердцу ударили. Я, блин, не выбирал становится новым Дьяволом. И да… я не понимаю, что мне предстоит пережить. Даже не могу на неё обиду держать… говорит по факту.