— Вот тогда и поговорим, — отмахнулся от него мальчик. — Времени, чтобы всему научиться у меня будет предостаточно. А здесь, Феликс, вы будете слушаться меня. Это мой мир и я знаю его лучше вас.
Спорить никому не хотелось, тем более что Абсо уже шагнул в невидимую дверь и исчез из поля зрения. За ним последовала Рита. Джокер шёл последним.
Они вышли в серый коридор лаборатории. Привычный полумрак и напряжённая тишина. Вокруг ни одной живой души. Джокер осмотрелся по сторонам и у него возникло ощущение дежавю. Показалось, что это когда-то уже было в его жизни. Он был абсолютно уверен, что через несколько минут из-за поворота появится один из охотников. Чувство это было настолько острым, что пират помимо своей воли скользнул взглядом по ряду абсолютно одинаковых дверей, ища пути к отступлению.
Когда из-за поворота появилась рослая фигура анунака, пират напрягся. Он ничего не успел сообразить, хотя ему казалось, что внутренне он уже был готов к чему-то подобному. Движение гиганта невозможно было уловить, настолько оно оказалось молниеносным. Смертельный заряд из шарура настиг Риту за доли секунды. Её крик Джокер не забудет никогда, как и то, что произошло потом. Тело девушки потемнело, скукожилось и с сухим шелестом упало на пол. Рита превратилась в мумию так быстро, что в это невозможно было поверить. Прошла минута, потом вторая. Джокер стоял над безжизненным телом любимой и от отчаяния не мог даже пошевелиться. Казалось, что это его, а не Риту, покинула жизнь.
А потом повторилось то, что он уже однажды пережил. Боль потери сменилась полным безразличием, таким тихим и бесцветным, словно он уже умер и перестал что-либо чувствовать.
Он больше не удивился, когда, окружающий его, мир вдруг стал осыпаться. Всё исчезло. Остались лишь разноцветные, полупрозрачные волны, в которых с трудом угадывались знакомые лица или предметы. Вокруг крутились странные воронки, поглощая остатки того, что несколько минут назад было настоящим. Джокер приготовился вновь испытать ту невыносимую боль, которая в прошлый раз отключила его сознание. Но теперь она был не такой острой — видимо его организм начинал потихоньку приспосабливаться к этому странному состоянию. Тошноты тоже не было, лишь лёгкое головокружение.
Они стояли перед невидимой дверью и никак не решались выйти в лабораторию. Даже зелёные черви теперь не казались им такими уж страшными, по сравнению с охотниками.
— Абсо, — обратился Джокер к мальчику, — я должен тебе кое-что сказать.
— Говори и пошли дальше. Нам нельзя здесь задерживаться слишком долго. Скоро охотники будут здесь.
— Они ждут нас в коридоре, — спокойно заявил пират, — и, как только мы там появимся, нас убьют. Мы даже сообразить ничего не успеем. Я видел, как действует это оружие. Надо переждать здесь.
— С чего ты это взял?! — Нервно воскликнул Абсо.
— Я это видел, — Джокеру не хотелось при Рите рассказывать то, что ему пришлось пережить. Не надо девушке знать, что в недалёком будущем она уже умерла и не факт, что это будущее можно изменить.
Склонив голову, Абсо задумчиво смотрел себе под ноги, как будто ожидал появление очередного червя. Потом он, всё так же, не поднимая головы, потребовал:
— Рассказывай, что ты видел!
— Я не хотел бы этого делать, — признался пират и перевёл взгляд на Риту, но мальчишка повторил своё требование уже более категоричным тоном:
— Говори! Я должен знать, к чему мне готовиться. Феликс, ты, что, не понимаешь, что я должен знать всё, чтобы предотвратить то, что тебя так напугало.
Пришлось Джокеру поведать всё, как на духу. Он заметил, как побледнела девушка, когда он рассказывал о том, что с ней сделал охотник. Рита, уже однажды испытавшая на себе действие шарура, прекрасно понимала, что слова Джокера не шутка.
— Это Нинурта, — тихо произнесла она.
— Это я и без тебя понял, — недовольно поморщился Абсо. — Ну, с этим-то я разберусь. И, если вы будете делать всё, как я вам скажу, то ничего страшного не произойдёт. Пойдёте точно за мной, ни шагу в сторону. Считайте, что я ваш щит.
— А, как же ты? — Рита почувствовала себя неуютно. Прятаться за спиной ребёнка, пусть даже такого необычного, как Абсо, ей было стыдно.
— А со мной он ничего не сможет сделать, — усмехнулся мальчишка, — ему же дороже выйдет.
Когда-то Джокер ни за что не согласился бы на такие условия. Прятаться за чьей либо спиной он не привык. Но всё это было в той, другой жизни, а здесь всё иначе. И на чужом поле приходится играть по чужим правилам. Ему показалось, что он пытается оправдаться перед самим собой за то, что ещё не произошло. Он стряхнул с себя это чувство вины, как пыль и кивнул, соглашаясь на все условия Абсо. Не время сейчас заниматься психоанализом и самобичеванием.