Рита попыталась представить то, что описывала её мать и поняла, что её воображение отчаянно буксует перед этой непосильной задачей. Целая вселенная, заключённая в одно здание! Ей даже стало немного страшно, но ненадолго.
— И ещё одну вещь ты должна запомнить, — продолжила Алиса, — если услышишь зов Нергала, то быстро иди в другую сторону. Никогда не иди на зов, — в голосе матери Рита уловила не просто опасение, а страх и отвращение. — Неискушенному человеку трудно в этом разобраться, потому что зов Нергала это не какой-то конкретный звук, это нечто иное. Сначала на человека накатывает странная усталость и равнодушие, потом это состояние усиливается, а потом, когда источник этого зова становится достаточно близким, то тело перестаёт подчиняться и тогда уже бесполезно пытаться убежать. Ты сама явишься к нему, в его паутину. Уж я-то видела, как это происходит! Избегай Нергала всеми правдами и неправдами. Этот паук сидит в центре своей паутины и ждёт очередную жертву. Как же я его ненавижу! — Это было сказано с такой страстью, с такой ненавистью, что Рите стало страшно. Она про себя ещё раз повторила это имя — Нергал. Ей захотелось узнать побольше об этом существе. Почему-то он так и представлялся ей в виде огромного, мохнатого паука.
— Мама, а кто он такой этот Нергал? — Робко спросила она, чувствуя, как тает между ними лёд и возвращается прежнее доверие.
Глаза Алисы полыхнули огнём, почти таким же, как и у Джокера, когда он зол, а воздух в доме стал накаляться. На лбу у девушки проступили капельки пота и она вытерла их тыльной стороной ладони, но ничего не стала говорить матери, понимая, что в этот момент Алиса собой не владеет. Только теперь Рита смогла окончательно убедиться, что её мать настоящий Исполнитель.
— Нергал — это самое отвратительное существо из всех, кого я встречала в своей жизни, хотя по его виду этого не скажешь. Всё, чего я хочу, так это того, чтобы ты с ним так никогда и не встретилась. Его не любят даже сами анунаки. Это настоящее чудовище!
— Ма, расскажи о нём, — попросила Рита, — я ведь должна знать, кто же он такой и чего от него ждать.
— Ничего хорошего, — грустно вздохнула мать, — поверь лучше на слово. Избегай Нергала.
— Но я же должна знать, кого и почему я должна избегать, — заупрямилась девушка. — Своего врага надо знать в лицо, — она нервно хихикнула.
Алиса тяжело вздохнула. Разговоры о Нергале выбивали её из колеи. Говорить о нём она не хотела и была бы рада никогда в жизни больше не слышать этого имени. Но волновало её другое. Сейчас, когда между ней и дочерью протянулась тоненькая ниточка понимания и доверия, когда неуверенно возвращается любовь и её девочка уже готова всё понять и простить, отвратительная и позорная правда о Нергале может всё разрушить окончательно и бесповоротно.
— Он сумасшедший, — начала она тихо, — но так сразу это не заметно. Его интересует только смерть и больше ничего. От тех экспериментов, которые он проводит в лаборатории, даже анунаки не в восторге. Понимаешь, у этого психа есть одна навязчивая идея — он хочет заглянуть за черту. Анунаки ведь не боги и то, что находится за гранью жизни, им так же, как и нам, неведомо, ведь ещё никому не удавалось вернуться с того света. А Нергал считает, что можно создать такое существо, которое сможет вернуться и всё ему рассказать. Свою паутину он создал, пытаясь докопаться до истины.
— Ну и подох бы сам! — Вырвалось у Риты. — Увидел бы всё своими глазами. Зачем ему это нужно, мам?
— Понятия не имею! Как можно разобраться в том, что творится в голове у такого существа? Даже на фоне остальных анунаков он выглядит настоящим безумцем. Его интересует только смерть и боль. Наверное, он просто садист, — Она горько рассмеялась. — И среди них встречаются ненормальные. Ах, да, — спохватилась Алиса, — есть ещё кое-что. Кроме паутины у Нергала в арсенале имеется ещё одна страшная штука. Ей он забавляется редко, но я, всё равно должна тебя предупредить, чтобы ты поняла, почему тебе с ним лучше никак не пересекаться. Эту штуку он называет 'эшафот', - Алиса вздрогнула то ли от страха, то ли от отвращения. — Это набор импульсов, способный вызывать боль различной интенсивности, от лёгкой и вполне терпимой до такой, которую ни одно живое существо не в состоянии выдержать даже под наркозом.