Из пустоты стали появляться мерзкие образы неизвестных белёсых тварей, которые тянули к нему когтистые скользкие лапы. Жуткие видения, способные свести с ума любого человека, волной накатили на Джокера. Такого он никогда не видел даже в кошмарах.
Прямо на его глазах вселенная стала с невероятной скоростью сжиматься. Всё, что он когда-то любил, уже невозможно было разглядеть без микроскопа. И только он остался прежним в белоснежной, слепящей пустоте, сжимая в руке маленький, сверкающий шарик — свой умирающий мир. Он испытал беспокойство, но тут же подавил его, напоминая себе, что все эти видения созданы эпами и ничего подобного нет и быть не может.
Пират хмыкнул и насмешливо заметил:
— Никакой у вас фантазии, ребята. Этого я мог бы испугаться в раннем детстве, но не сейчас.
Эпы кружились вокруг него, выискивая слабые точки в его, раскрытой настежь, душе. Они были голодны. Невидимыми пальцами они перебирали его воспоминания, пытаясь отыскать то, что могло бы помочь им нарушить холодное спокойствие человека. Джокер даже не пытался хоть как-то отгородиться от них, он старался понять, как же можно 'выпить' всю эту гадость, вихрем кружащуюся вокруг него.
— Чёрт, меня ведь может стошнить от такого коктейля, — произнёс он с лёгким оттенком отвращения и тут же из одного эпа выстрелил длинный мутный отросток и стеганул пирата по лицу.
А дальше он действовал по наитию, как будто ему кто-то подсказывал, что надо делать. Наконец-то до Джокера дошло, что на данный момент он на равных с этими существами — такой же нематериальный, как и они и такой же неуязвимый. Он решил проверить кое-что. 'Похоже, — подумал пират, — в таком состоянии я могу принять любую форму. Всё равно сейчас у меня нет вообще никакой формы'. Он сосредоточился на своих ощущениях и представил, как во все стороны от него тянутся многочисленные щупальца. Удивительно, но их чувствовал, вот только управлять своими новыми конечностями у него пока плохо получалось. Случайно он схватил одного из эпов и поразился необычным ощущениям, которые внезапно вспыхнули в нём. Яркие, почти болезненные чувства пронзили, словно ядовитые иглы. И, хотя его тело всё ещё оставалось неподвижным и бесчувственным, но даже оно не смогло не отреагировать на такой раздражитель. Резко дернувшись, оно выгнулось дугой и безвольно опало. Белая, стерильная простыня сползла с него и с тихим шуршанием упала на пол. Джокер не сразу понял, что происходит, но когда он заметил, что пойманный им эп становится бледнее, теряет форму, истончается, до него постепенно стала доходить, в чём тут дело. Когда призрачная сущность, слегка вздрогнув, бесследно исчезла, пират довольно усмехнулся. К нему начала возвращаться память, не вся и не сразу, скорее всего это были короткие пульсирующие вспышки, но ведь до этого момента, он не мог и не хотел ничего вспомнить.
— Кажется, — произнёс он обескуражено, — я его, всё-таки, выпил. Однако маловато будет. Совершенно не калорийная тварь попалась. Так я никогда не смогу прийти в себя. А надо как-то выбираться из этой ловушки. Помощи мне ждать неоткуда.
И Джок принялся охотиться за остальными 'призраками'. Его охватил азарт охотника. И каждая новая жертва наполняла его силой и невероятно яркими чувствами. Если бы эпы могли думать, их бы уже и след простыл, но они умели лишь чувствовать и все эти чужие эмоции Джокер впитывал в себя, словно губка. Они пьянили его. Временами он сам себе казался почти богом. Лишь когда их осталось всего трое, они поняли, что надо срочно спасаться, даже не поняли, а почувствовали смертельную опасность…
Нергал с недоумение смотрел на висящее в воздухе тело своего пленника. Уж кому-кому, а ему не надо было объяснять, почему простыня вдруг оказалась на полу. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладонь и в бессильной злости швырнул на пол блестящие спирали. Феликс спал, просто спал и не более того. Ещё немного и он полностью освободится из паутины. Никогда раньше Нергалу не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Откуда-то этот маленький, слабенький человечек взял столько силы, что смог почти полностью разрушить совершенное творение Нергала — паутину.
Он нагнулся и поднял спирали. Сдаваться Нергал не привык. Когда-то на Земле его считала Богом. Богом смерти, хозяином подземного мира, а теперь здесь, на его родной планете какой-то нелепый биоробот вдруг решился поспорить с ним. Он даже не знал, чего в нём сейчас больше, злости на Феликса или восхищения его нечеловеческим упрямством.