Его страстный монолог прервал возмущённый возглас Адада. Не удивительно, что в старые, добрые времена, когда люди были чисты и наивны, его считали богом грома — голос его пронёсся глухим гулом по залу.
— Ты решил сыграть свою партию?! Да кто тебе позволит?! Это не только твоя игра и не ты её начинал. Если хочешь, чтобы тебя поддержали остальные, то не стоит нам угрожать. Спокойно и аргументированно выложи свой вариант, а мы подумаем, стоит ли он внимания.
Чтобы хоть как-то разрядить обстановку Энки раздал всем сосуды с необычным содержимым. В пиалах плескалась сияющая жидкость, густая и пахнущая настолько соблазнительно, что от него кружилась голова. Отхлебнув глоток и почувствовав себя увереннее, Нинурта улыбнулся и незаметно для других стряхнул со своих пальцев мелкие светящиеся капли.
Тонкий аромат тропических цветов окутал всех присутствующих, словно невидимой сетью, прямо из стен вверх, к потолку потянулись тонкие нежно-зелёные побеги с крупными лиловыми бутонами. Дамы помимо своей воли заулыбались, а мужчины сердито потупили глаза. Таким вот незамысловатым фокусом Нинурта без труда переманил на свою сторону всю прекрасную половину. Потому что, какими бы скептиками и циниками не были анунаки, но женщины всегда и везде любят, когда им дарят букеты, а уж, когда ради их удовольствия весь огромный зал Совета вдруг превращается в настоящую оранжерею… Кто же сможет противостоять такой красоте?!
— Я думаю, что надо дать ему шанс, — весело предложила Инанна, — только пусть он расскажет, что задумал.
— А, можно, — подмигнул ей Нинурта, — это останется пока тайной? В любом случае, я смею надеяться, что вы не пожалеете о своём решении. Это будет интересно.
Анну поднялся со стула и стал медленно расхаживать по залу. Его изрезанное геометрическими узорами лицо ничего не выражало и можно было только догадываться о том, что творится в его голове. Все собравшиеся молча наблюдали за ним, не решаясь вымолвить ни слова.
— Провести их по лабиринтам лаборатории. Говоришь? — Задумчиво спросил Анну, не глядя в сторону Нинурты. — Да никто не знает, что таят в себе эти самые лабиринты. Ещё никому из нас не удавалось заглянуть за каждую из дверей, но и того, что уже известно вполне достаточно, чтобы я отказал тебе. Наши предки, создавшие это здание переборщили. Хотели сэкономить на площади, но даже сами не поняли, что из этого может получиться! Как мы можем пускать этих маленьких людей туда, где сами не бывали? Что или кого они могут там встретить и какими вернутся, если повезёт, обратно? Мне кажется, что ты стал слишком легкомысленным.
— Им в любом случае придётся туда пойти, если вы всё ещё хотите, чтобы они сами, без нашей помощи, смогли вернуться обратно. Другого пути нет, — это Нинурта сказал с вызовом.
— Всё верно, — выдвили из себя Энки, — но кто-то должен же за нимим следить, а это значит, что мне или тебе, неважно кому из нас, придётся отправиться с ними в этот путь.
— Совсем не обязательно, — вмешалась в их разговор Нинти, — пора уже дать им свободу совершать ошибки.
Тяжело вздохнув, Анну, вернулся на своё место и, положив ладони на столешницу, сухо произнёс:
— Что ж, проголосуем. Кто за то, чтобы предоставить Нинурте сыграть эту партию в одиночку?
Семеро из десяти подняли вверх сжатые кулаки и лищь трое показали раскрытые ладони. Это значило, что Нинурте позволили разыграть свой вариант сценария. Анну оказался в числе тех троих, которые проголосовал против, но теперь он вынужден был подчиниться воле большинства.
— Меня поражает ваше безрассудство, — раздался где-то в стороне тихий, но очень выразительный голос Ведающей и все дружно повернули головы в её сторону. Как всегда женщина появилась незаметно. — Вы не боитесь нового прорыва? Когда это случалось последний раз? Сумасшедшие! В отличие от людей у вас уже атрофировался один из основных инстинктов — инстинкт самосохранения. Я прошу… нет, я требую, чтобы Феликса и Маргариту немедленно уничтожили!
Впервые она позволила себе говорить с игроками в таком тоне и это сразу же отрезвило всех собравшихся в зале Совета. Пальцы Нинти вздрогнули от напряжения. Нинурта нахмурился и тут же по залу прокатилась волна горячего воздуха. И лишь Анну оставался невозмутимым. Он знал, что решение принято и не имеет обратной силы. Ведающая тоже это прекрасно понимала, но всё ещё пыталась спорить.