ГЛАВА 11 Свобода
Джокер почувствовал, как чьи-то холодные пальцы прикасаются к его лицу. Он попытался открыть глаза, но из этой затеи у него ничего не получилось, зато вновь появились странные видения.
Сквозь ватную тишину стали пробиваться различные звуки: плеск воды, треск веток, шуршание листьев. Потом появилась очередная дверь. Феликс точно знал, что этот мир настолько странный, что лучше даже не пытаться заглянуть за эту дверь, но рука сама потянулась к ручке.
…Новый мир потряс Феликса. Он напоминал то ли сон, то ли какую-то сюрреалистическую картину. Словно огромная матрёшка, этот мир хранил в себе множество других. И все они висели высоко в небе, словно большие виноградины или яйца сказочных, неведомых птиц. Ничего подобного он ещё не видел. И у каждого из этих миров имелась собственная, неповторимая душа. Все эти души предстали перед ним в виде женщин, мужчин, детей. Они смеялись, плакали, спали, работали, страдали. От увиденного голова его пошла кругом, отказываясь принмать такую невероятную реальность, он осторожно закрыл дверь и оказался в длинном сером коридоре лаборатории.
— Если в ближайшее время я не смогу вырваться из этого состоняия, то мне точно не жить, — грустно констатировал он. — Всему есть предел, даже удивлению.
Он шёл по тёмному коридору, потом поднялся по винтовой дестнице и вновь оказался перед очередной запертой дверью. Теперь уже Джокер не спешил. Он остановился и стал осматриваться по сторонам. Никого.
— Феликс, — внезапно услышал он в своей голове знакомый голос, — не тяни, входи. Я давно тебя жду.
…Сначала перед глазами заколыхалась завеса тумана, густого и такого плотного, что сквозь него невозможно было увидеть даже свои собственные ноги. Потом туман рассеялся и пират оказался на маленьком островке посреди бесконечного океана. Тяжёлые волны яростно бросались на него и опадали в бессильной злобе у самых ног, лишь слегка лизнув своими тёплыми языками его босые ноги.
Джокер осмотрелся, ища глазами ту, что только что разговаривала с ним. Его разноцветные глаза выискивали в сумраке знакомый силуэт той, которая однажды приходила ему в видениях. Но вокруг была лишь безмятежная, синяя пустота и ни одной живой души. Разочарованно вздохнув, пират собрался уходить, похоже, здесь его никто не ждал.
— Я здесь, — вновь возник в его голове этот голос, — посмотри наверх.
Он запрокинул голову и увидел ослепительно яркие звёзды, пушистые облака и ещё кое-что…
— Э-э-э, — растерянно произнёс он, — а вы не могли бы спуститься вниз, мисс? Мне трудно разговаривать с вами в такой позе — шея затекает.
Высоко в небе, среди белоснежных клубящихся облаков и бело-голубых сверкающих, прозрачных шаров, стояла обнажённая женщина. На этот раз вместо волос у неё были не змеи, а густая трава. Тело её тоже местами покрывала изумрудная поросль. Она изменилась, но Джокер точно знал, что это всё та же таинственная незнакомка, которая научила его, как справляться с эпами. Она плавно опустилась рядом с ним на крупный жёлтый песок и одарила его ослепительной улыбкой. От незнакомки исходило мягкое щекочущее тепло.
— Здравствуй, Феликс, — сказала она. — Видишь, я же говорила, что мы ещё встретимся. Но я позвала тебя не на свидание…
— Вы меня позвали? — Удивился пират. — Не припомню.
— Именно так, но ты этого не понял. Пора тебе прорываться, Феликс. Хватит тут прохлаждаться. Обстоятельства изменились. Пора действовать. Анунаки готовят провокацию. Маргарита может погибнуть, если ты ей не поможешь.
Джокер напрягся. Имя Риты подействовало на него, как ведро холодной воды на спящего. 'Рита' — единственная женщина, которую он позволил себе полюбить и теперь ей что-то угрожает. Он рванулся, пытаясь освободиться, но липкие нити тонких, вибрирующих в каждом нейроне, импульсов тут же крепко вцепились в него, накрывая мягким, пушистым покрывалом равнодушия и покоя.
— Стоп, Феликс! — Звонко воскликнула женщина. — Не сметь! Не позволяй себе эту слабость, борись.