Абсо шёл первым и он же первым почувствовал опасность. Когда в воздухе раздался тихий свист, он с поразительной быстротой успел уклониться от летящей стрелы. Никогда раньше Рита не видела, чтобы люди или животные двигались настолько стремительно, что само движение взгляд так и не смог уловить.
— Смотри-ка, — удивлённо воскликнул мальчик, — быстро они пронюхали, как будто уже ждали нас. Так, прячемся за деревья. Ничего иного, кроме этих палочек, — он указал на торчащую из дерева стрелу, — у них нет. Но зато стреляют эти ребята метко.
А потом на людей пролился целый дождь стрел и оставалось только удивляться, что ни одна из них никого не задела — это было настоящим чудом. Рите показалось, что кто-то невидимый защищает их, меняя направление ветра. 'Бред полнейший, — подумала она, — Абсо же сказал, что здесь нельзя применять ментальную энергию. Да и кому мы нужны, чтобы так о нас заботиться?'
— Чёрт, — выругался Джокер, — меня немного задело.
У него из плеча торчала стрела. Но боль давно уже перестала пугать пирата. Ещё в своей прошлой жизни, той, что была до Нибиру, он настолько к ней привык, что почти не замечал. Присев на корточки и, опершись спиной о ствол большого дерева, Джокер резко дёрнул и вырвал стрелу вместе с волокнами мышц, запутавшихся в наконечнике, словно волосы в расчёске. Струйка крови медленно ползла по его руке. Рита поморщилась, наблюдая за этой сценой.
— Больно? — Участливо спросила она. — Чего они так озверели?
— Видимо, — криво усмехнулся пират, — им не нравятся незваные гости и они, таким образом, дают понять, что нам здесь делать него. Паршиво, что я не могу здесь залечить рану. Придётся подождать немного, пока мы покинем эту запретную территорию.
Когда из-за дерева, улыбаясь, вышел Энлиль, Абсо застонал. Только сейчас он понял, что их заманили в ловушку. Гнусный старик всё продумал хорошо. Ведающих больше и они у себя дома, знают здесь каждый кустик. Если бы это всё происходило в другом месте, то Абсо без труда в одиночку со всеми справился, но здесь зона геологического разлома и шансов выйти сухими из воды маловато.
— Возвращайся, малыш, — ласково посоветовал Энлиль, — тебе с ними не по пути.
— Я сам решу, куда мне идти и с кем, — хмуро ответил мальчик.
Анунак достал тонкую чёрную трубку с узким, как зрачок кошки, отверстием, и направил её в сторону Риты. Девушка понятия не имела, что это такое, но, вспомнив эпизод с Нинуртой, решила, что это какое-то оружие и спряталась за ствол дерева. Тонкий ослепительно-белый луч вырвался из трубки и, словно ножом, за доли секунды перерезал огромный ствол пополам. Дерево задрожало и с глухим стоном упало на землю, слегка задев своими ветвями Энлиля. Теперь Рита осталась без защиты и следующий заряд должен был ударить по ней. Зажмурившись от страха, девушка замерла и стала ждать смерти. 'Как жаль, — думала она, — что я так и не смогу вернуться домой'. Но время шло, а ничего не происходило. Она осторожно приоткрыла сначала один глаз, потом второй и увидела, что между ней и анунаком стоит Алиса.
— Мам, ты чего?! — Крикнула девушка. — Спрячься немедленно!
Алиса медленно повернула голову в её сторону и тут произошло то, что потом ещё долго будет сниться Рите в кошмарных снах — голова женщины пошатнулась и упала в траву. Безглавое тело сделало несколько шагов и тоже повалилось на землю.
Ещё с минуту девушка смотрела на это ужасное зрелище и вдруг истошно закричала, глядя в остекленевшие глаза матери. Она никак не могла поверить в то, что всё это происходит на самом деле. Не пролилось ни капельки крови, как будто Алиса была не живым человеком, а пластиковым манекеном. Уже потом Рита поняла, что от высокой температуры все сосуды словно запаялись и поэтому эта чудовищная смерть произошла так противоестественно бескровно.
Энлиль с интересом наблюдал за этой сценой и даже не заметил, как из-за деревьев выскочил Алекс. Всё происходило молча и быстро. Воздух вдруг стал накаляться, листья пожелтели и скукожились, а трава, мгновенно утратившая яркость, вспыхнула, словно её полили бензином. От высокой температуры кислород в радиусе двадцати метров почти весь выгорел. Воздух дрожал и вибрировал. Из-за густых зарослей послышались испуганные крики ведающих. Но Алекс уже ничего не видел и не слышал, всё, что он ещё способен был чувствать — это всепоглощающая, дикая ярость.
Даже тогда, когда на анунаке вспыхнула одежда и начала трескаться кожа, он не пытался использовать свои возможности для защиты и неподвижно стоял, кривясь от невыносимой боли. Но вскоре его изношенный за многие тысячелетия, организм сдался и Энлиль вспыхнул, словно факел и захрипел. Он умирал стоя, как будто старался сохранить своё достоинство даже перед смертью.