Джокер опустил голову. Он не хотел, чтобы Айна заметила в его глазах сомнение. Он понимал, что, как только женщина поймёт, что ей не верят, вытащить из неё ещё хотя бы одно слово будет невозможно. А у него накопилось много вопросов к ней. Он попытался немного успокоиться и это у него получилось. Дыхание стало ровным, сердце перестало биться в груди, как будто его накачали адреналином под завязку. Невольно он сжал ладонь Айны и лишь в этот момент обнаружил то, на что до сих пор не обращал внимания — Ведающая стала гораздо ниже ростом. Она едва доставала ему до виска! А ведь она, как ни крути, анунак и он хорошо помнит, что смотрел на неё снизу вверх, когда началась вся эта заварушка! Вот только не может вспомнить, когда же женщина так изменилась. В какой момент это произошло. И, что поразило его ещё больше, так это то, что и остальные не заметили эту перемену!
— Айна, — дрогнувшим голосом обратился он к Ведающей, — что с тобой произошло?
Она не поняла, о чём идёт речь, удивлённо вскинула брови и её, лишённые радужки, глаза вопросительно уставились на Джокера. А он всё никак не мог решиться открыть ей правду и ждал, когда же женщина сама заметит эти перемены. Спустя мгновение и до неё стало доходить, что, то ли мир вокруг неё изменился, то ли что-то невероятное произошло с ней самой. А вместе с этим пришло понимание, что эти внезапные перемены могут оказаться для неё смертельными. Вспомнился взгляд шоколадных глаз Абсо, его ехидная ухмылка и страшный холод, разлившийся по всему её телу. А ещё то жуткое ощущение пустоты и безысходности, которое охватило её, когда мальчик смотрел ей прямо ей в душу. Она видела смерть на дне этих глаз, в этом Айна была уверена.
— Это всё он! — Воскликнула Ведающая звонким от страха голосом. — Абсо! Это он сделал. Как бы я хотела, чтобы он умер, но это невозможно.
Они подошли к хрупкому шалашу, в котором обитала Айна и, не спеша, вошли внутрь. В воздухе пахло посему-то гарью, хотя никакого огня нигде не наблюдалось. Джокер даже привычно приоткрыл рот, чтобы определить, что же именно горит, но результаты его поразили — запах оказался всего лишь иллюзией. Ни пожара, ни даже слабого костерка поблизости не было. Тряхнув головой, чтобы привести в порядок мысли и немного успокоиться, Джокер твёрдо решил закончить свой импровизированный допрос — слишком многое было поставлено на карту в этой дикой игре.
Ведающая едва стояла на ногах и, когда ей удалось добраться до кровати, она не села — упала на неё плашмя, как будто не живой человек, а фарфоровая кукла. Несколько минут она так и лежала без движения, а пирату было неудобно её тревожить — он хорошо понимал, что пережить ей пришлось что-то такое, чего он не пожелал бы и врагу. И всё это сотворил маленький мальчик с тёплыми шоколадными глазами и милой детской улыбкой. Но, даже если бы он и попытался в тот момент как-то поторопить события, у него ничего не получилось бы, потому что именно в этот момент Ведающая общалась с той, которая отвечала на все её вопросы. Выражение её лица было на удивление спокойным и даже сосредоточенным. Под закрытыми веками двигались глазные яблоки, как будто женщина смотрит какой-то интересный сон, ресницы слегка подрагивали.
Джокер дотронулся до её руки и удивился тому, насколько она была холодной и твёрдой, словно сделана из мрамора. Если бы не вздымающаяся грудь, он бы мог подумать, что она умерла.
— Скоро я умру, — не открывая глаз, произнесла Айна, — очень скоро. Задавай свои вопросы, Феликс, пока я ещё могу на них ответить. Моя жизнь подошла к концу. Я всегда знала, когда умру, не знала только от чего. Поэтому я и назначила вам время на завтра, понимала, что не доживу. Но сейчас я хочу, чтобы ты нашёл ответы на все свои вопросы. Вы должны покинуть Нибиру, хотя это однажды приведёт к страшной катастрофе. Но так должно быть. Она называет это освобождением.