Черт, а я ведь догадывался о нечто подобном! Вернее, был практически уверен. И еще я понял, что ключ от разгадок многих тайн лежал у меня всю жизнь под боком. Вернее, у Лэрри, в родовом замке герцогов де Гренвилей.
Когда я развернул свертки, вытащенные следом из ящика, то обнаружил, что часть доказательств подлинности того, что содержалось в дневнике, уже лежало передо мной.
Наученный горьким опытом вмешательств неожиданных обстоятельств, я спрятал ящик со всем его содержимым в схроне на чердаке и погрузился в размышления.
***
Думаю, многим знакомо чувство, когда ты уже одной ногой на следующем курсе, голова категорически занята не учебой, а надо взять остатки воли в кулак и тащиться на последние лекции. Это же жесточайшее насилие над личностью - заставлять в таком настроении бедных студентов являться в Академию.
Я прошел сквозь ворота в надежде поскорее добрести до аудитории, плюхнуться на скамью и не умереть от скуки до обеда. Оставалось чуть-чуть потерпеть, а потом - лето и свобода!
Но надежда добраться без приключений растаяла, словно ночной снег майским утром. Едва я прошел сквозь ворота, как со мной поздоровалась группа студентов. Рассеянно кивнув в ответ, я продолжил путь. Однако теперь каждый встречный здоровался со мной и мне приходилось как вежливому человеку отвечать. Терпение лопнуло, когда от очередной группы хихикающих девчонок отделилась одна и, дерзко глядя на меня, попросила поставить автограф на моем же портрете. Уж не знаю, где она его добыла, но я выглядел на нем как слащавый герой-любовник. Следом за ней меня тут же окружила улыбающаяся толпа. Народ просил расписаться на книгах, тетрадках, таких же портретах. При этом подходили все новые и новые поклонники.
С трудом отделавшись от любителей автографов, слегка ошарашенный, я наконец продолжил путь. Однако, через пару минут меня вновь окружила толпа, на этот раз местных анархистов, со своим главным идиологом дренеем Гран Бальи. У него на руке висела Миринда с волосами, раскрашенными, как и у ее дружков, во все цвета радуги. Мне показалось или они и вправду были под действием алкоголя или легких наркотиков?
- Ну что, парень, - хлопнув меня по плечу, громко заявил Бальи, - ты теперь знаменитость. Пойти против насквозь прогнившей системы - это сильно. Это почти по-дренейски. Мы каждый вечер собираемся в нашем корпусе, чтобы расслабиться, послушать музыку, пофилософствовать. Приходи к нам, чтобы приобщиться к подлинной свободе.
Ну спасибо, мне еще только хиппи не хватало. Пробормотав нечто, что можно было бы принять как за согласие, так и за отказ, я побежал дальше. Однако у библиотеки меня настигла темная эльфийка в таком откровенном наряде, что я сразу вспомнил, насколько давно не занимался сексом. Бросая томные взгляды и периодически демонстративно облизывая язычком сочные губки, она передала приглашение от принцессы Шакиры на днях, вернее, вечером, почтить ее высочество своим визитом, тет-а-тет так сказать. Ну да, теперь я не простолюдин, а аристократ, можно и на равных пообщаться. Нет, все-таки сословные предрассудки - сплошное лицемерие. Но с принцессами лучше не ссориться, особенно темноэльфийскими, поэтому я выразил благодарность за приглашение и помчался дальше. Тем более, что вокруг нас снова начала собираться толпа. С трудом отвязавшись от неожиданных поклонников, с криками: "Прошу прощения, опаздываю на лекцию!" я рысью рванул в аудиторию сквозь еще несколько студентов, пытавшихся меня окружить.
Но там меня встретил еще один сюрприз: прямо на доске был прикреплен плакат "С победой, милорд Денис Лэрри де Гренвиль! Мы с тобой! ", а при моем появлении все дружно зааплодировали. Само собой, в этой ситуации выглядело бы по-хамски публично выражать недовольство свалившейся славой. В конце концов народ переживал за меня, в какой-то степени благодаря им власти не рискнули тихо расправиться со мной. Поэтому я улыбнулся и встал на преподавательское место. Простой парень из обычной семьи Денис Ковальчук умер бы от смущения от всего, что на меня сегодня свалилось, а вот аристократ Лэрри де Гренвиль гордо расправил плечи и выразил безмерную благодарность поддержке общественности в трудную минуту. Я, вернее след личности Лэрри, так увлекся, что даже процитировал напоследок нескольких великих имперских поэтов, выдав самую сногсшибательную речь за свою жизнь.
Нет скромность - вещь хорошая, но и дар красноречия тоже не бывает лишним. Особенно если награда - дружеские объятия и рукопожатия моих товарищей, а так же горячие поцелуи прекрасных девушек. В конце концов, теперь у меня новый статус и надо ему соответствовать. Что это за наследник могущественного герцога, который боится публичных выступлений? Хватит оставаться в тени, надо учиться завоевывать сторонников. Тем более, я надеюсь, что за лето страсти подулягутся и такой истерии по поводу меня больше не будет. Зато теперь предо мной открываются такие возможности, что я...