Пока я учился в единственном имперском заповеднике демократии под названием Академия, то многие вещи проходили мимо меня. Но в свете последних событий пришлось на собственной шкуре испробовать, насколько сильно меняется отношение от того, аристократ ты или простолюдин.
Вот и теперь, министерская охрана всего лишь смерила меня равнодушным взглядом, когда я на входе вежливо оповестил, что мне надо попасть к Главному министру.
- Уже вечер, так что сегодня вряд ли успеешь. Хочешь - жди, может и вызовут, - зевнул дежурный и вяло махнул рукой в сторону холла.
Там с покорным видом уже сидели обычные посетители, причем судя по унылым выражениям лиц, довольно долго.
- Вы не поняли, - возразил я, протягивая письмо, - вот извещение с вызовом.
- Я что, на секретаря похож, бумажки всякие читать? - недовольно буркнул дежурный. - Сказали ждать - значит жди. А то сейчас быстро вылетишь отсюда. И вообще, сперва надо попасть в канцелярию, а там уже посмотрят извещение и решат, куда направить. А то ишь, сразу к Главному министру. Делать ему нечего, как всякой шантрапой заниматься. Чего уставился? Не понимаешь имперского языка?
Ну правильно, я пришел пусть в добротной, но обычной одежде зажиточного горожанина, без телохранителей и прочей свиты, держусь скромно. Вот вертухай и решил, что можно похамить. Денис Коваль возможно и проглотил бы подобное обращение, но для Лэрри де Гренвиля спускать с рук пренебрежение означало изрядно подпортить свою репутацию. Надо срочно исправлять ситуацию.
Я гневно вскинул подбородок, гордо расправил плечи, скопировал самое высокомерное выражение Конрада, и, смерив наглеца испепеляющим взглядом, отчеканил:
- Это ты, пес шелудивый, жалкий червяк, не понял, с кем сейчас разговариваешь. Я - милорд Лэрри Тимуан Алистер де Гренвиль, сына герцога Мерсо де Гренвиля. И мне назначена встреча на это время у господина Драмера де Сваниля, который будет весьма недоволен задержкой по вине нерадивого слуги. Поэтому быстро оторвал свою тощую задницу и распорядился, чтобы меня проводили к нему. Пошевеливайся, смерд, я и так уже трачу на всякую шантрапу свое драгоценное время.
В нашу сторону с интересом начали поглядывать враз ожившие посетители. Дежурный, пытаясь сохранить остатки достоинства, с вызовом произнес:
- Чем вы можете доказать, что являетесь означенным лицом?
А тут вертухай прав: личность то мою в суде установили, а документы, подтверждающие ее, пока не выдали. Черт побери, и здесь бюрократия, как у нас на Земле. Ладно, деваться некуда, давим свою правоту дальше.
- Опять дебильные вопросы? Я могу тебе это доказать тем, смерд, что в скором времени тебя вышвырнут на улицу, да так, что тебя даже вонючие помои убирать никто не наймет. Быстро вызвал своего начальника. Мне надоело выслушивать весь этот бред.
Однако, привлеченное криками, на помощь дежурному уже спешило подкрепление.
- Что здесь происходит? - грозно рявкнул подоспевший охранник, по виду рангом повыше.
За его могучими плечами возвышалась парочка вооруженных молодчиков, готовых в любой момент скрутить зарвавшихся нарушителей порядка.
- Оскорбление при исполнении обязанностей и попытка незаконного проникновения, - нервно взглотнув, взвизгнул дежурный.
Вот идиот, упорствует до последнего. Ну ладно, раз так, то мне тоже есть что ответить.
- Здесь происходит оскорбление аристократа простолюдином, да еще при свидетелях, - процедил я ледяным тоном, - часть девятая статьи семьдесят три Криминального уложения, наказание до двух лет тюрьмы. При оскорблении группой лиц данное деяние приравнивается к попытке бунта и наказание увеличивается до десяти лет тюрьмы либо заменяется каторгой. Вы начальник охраны? Представьтесь.
- Так точно, вахмистер имперской гвардии Фаволь. А кто вы?
- Я милорд Лэрри Тимуан Алистер де Гренвиль, наследник герцогства Гренвиль, и при мне извещение о вызове к Главному министру, на которое дежурный отказался даже взглянуть, что уже является оскорблением. Я сегодня же просвещу его сиятельство о вопиющем поведении охраны.
Начальник, в отличии от дежурного, все-таки оказался посообразительнее. Он не стал искушать судьбу, внимательно прочитал протянутое мной письмо, осмотрел печать и его выражение лица тут же сменилось на угодливое.
- Высокоуважаемый милорд, нижайше прошу прощения за досадное недоразумение. Уверяю, виновные будут наказаны. Сию секунду извещение отправится в канцелярию. Извиняемся, но такой у нас порядок.