- Прошу прощения, дорогой граф, - улыбаясь как можно ослепительнее, заявил я. - Это исключительно защита от воров и грабителей. Для вас наши двери всегда открыты.
Потирая ушибленный бок, Маркус сквозь зубы похвалил мою осторожность и с недовольным видом убрался в свои покои. А мы с Димусом дождались полночь и, укутавшись в темноэльфийские плащи невидимости, прокрались в ближайший лесочек. Там нас ждал убеленный сединами всадник с военной выправкой и в черной маске. Переговорив и передав ему тяжелый мешочек, мы вернулись в гостиницу, где с чувством выполненного долга завалились спать.
Правда, перед этим я выглянул в окно, чтобы полюбоваться на зловещую красоту ночного полнокровия, и глаз зацепился за фигуру, пробиравшуюся через постоялый двор. Что-то в ней казалось неестественной: то ли полузаторможенная, угловатая походка, то ли излишняя чернота и костлявость. Мне даже показалось, что из-под шляпы мелькнули ярко-изумрудные огоньки вместо глаз. Однако в следующую секунду, словно вспомнив, как следует правильно ходить, ночной гуляка более твердой походкой скрылся за поворотом. Наверняка это запоздалый, слегка подвыпивший посетитель трактира. Нет, надо срочно отдыхать, а то уже везде нежить мерещится.
Следующие два дня пути прошли без происшествий, и вот уже вскоре на высоком берегу громадного озера показались мощные башни замка Гренвиль. А я ведь в прошлый раз бежал в таком смятении, что даже и не заметил близость воды. Значит, дневник княжны, надежно упрятанный среди моих походных сумок, не зря содержал упоминание о струях влажных и течениях студеных. Вот лично убил бы ее учителя имперского за привитую страсть к метафорам.
Итак, впереди белели крепкие стены замка, словно перенесенные сюда из диснеевских фильмов, и только уродливое черное пятно, вытянутое к крыше, портило их сказочную красоту. Мой опекун при виде этого безобразия гневно нахмурил брови.
Мы, не сбавляя темпа, дружно промчались сквозь огромные кованные ворота, спешились перед высоким крыльцом, поднялись и, минуя извилистые коридоры, прошли в просторный светлый зал. Там на возвышении в богатом кресле сидела молодая женщина изумительной красоты. Она была словно ангел, сошедший с небес: тонкие черты фарфорового личика обрамляли золотые локоны, огромные ярко-зеленые глаза манили словно глубины прекрасного старинного озера, а хрупкая фигурка вызывала немедленное желание защитить ангела от всех врагов. Покопавшись в памяти Лэрри, я понял, что сейчас лицезрею вторую женушку моего отца ее светлость Франциску де Гренвиль.
- Что за бардак творится в мое отсутствие? - заорал граф на ангела, словно вернувшийся из поездки рассерженный муженек.
- Извини, кузен: видимо какая-то из служанок решила убраться и забыла в вишневых покоях свечу.
Интересные у них отношения: фактически хозяйка замка, герцогиня, униженно оправдывается перед каким-то графом, пусть и опекуном. Де Виллан по хозяйски прошел к нянюшке, пристроившей на огромной груди маленького ребенка в кружевном чепчике, и внимательно осмотрел его.
- Ну хоть здесь все в порядке, - процедил он.
Тем временем красавица Франциска кинула взгляд в мою сторону и тут же изменилась в лице.
- Лэрри? Милорд? - неуверенно произнесла она.
- Да, это наш любимый воспитанник, - раздраженно бросил Маркус, - как видишь: жив-здоров, да еще тайком поступил в Академию магии и там избавился от хромоты. А теперь решил провести дома каникулы вместе со своим приятелем и слугами.
- Я так рада, что наш любимый мальчик нашелся. Но что же теперь нам делать? Вчера огонь уничтожил покои милорда. Сгорело все.
Так, теперь настало время моего выхода на сцену. Капризно выпятив нижнюю губу, я закатил форменную истерику:
- Как мои вишневые покои сгорели? Вы хоть понимаете, что там находились великолепные сборники моих стихов и даже моя лучшая поэма с рисунками великого Дубинса? А старинные гобелены, которым нет цены? Шедевры изобразительного искусства? Надеюсь, вы отдаете отчет в том, какую невосполнимую утрату понесла вся имперская культура?
Дело в том, что не смотря на слабый характер, настоящий Лэрри был довольно капризным юношей, периодически устраивавший подобные бурные выходки, да еще считавший себя непризнанным гением и ценителем прекрасного. И подобная сцена смотрелась более чем естественно: все-таки изменения, произошедшие во мне за последний год, не должны казаться слишком разительными.