- Прикольно. В те времена многие аристократы называли своих детей в честь Императора Теодора Сурового.
Согласен, многие. Но только одна экзальтированная особа дала своему сыну первое имя в честь отца, а второе - в честь возлюбленного супруга, юного барона Марка. И я бы дорого отдал, чтобы увидеть его портрет.
Тем временем Димус продолжил свою мысль:
- Все мы: и я, и ты, и Инвар, и Лорейна, - получили свои способности от провидицы Заоблачного храма Норны и ее единственного отпрыска барона Кельвина. Вот он - исток нашего с тобой генеалогического древа. Отсюда вопрос: с кем согрешила твоя прабабка, мамаша Теодора де Гренвиля, что ты тоже оказался в нашем клубе?
Для меня все было уже понятно. Однако, не выкладывать же прямо сейчас сведения о юном бароне Марке и влюбленной княжне Леоноре. Тем более, что это приведет к последующим опасным вопросам.
- Подозреваю, с бароном Кельвином, - с чистой совестью соврал я. - По слухам, он был тот еще красавчик и повеса.
- Ну судя по нашей с тобой офигенной внешности - да, Кельвин был красавчиком, - засмеялся Димус. - Уж мы точно парни хоть куда. Кстати, ты еще не навещал спасенных девчонок? Тебе не показалось, что Лита как-то по особенному на меня смотрела? Сразу предупреждаю: к ней не подкатывай.
- Ну что ты, мне больше по душе госпожа Фаина.
- Ну и отлично, тем более что в подобных делах ты мне, уж извини, не конкурент.
- Подозреваю, Лите вряд ли мог понравится такой шалопай, как ты.
- Ну ты это брось: она глаз с меня не сводила.
- А мне показалось, что это ты в нее втрескался.
- Еще чего удумал: я за девчонками не бегаю. Это они мне проходу не дают.
Дальше у нас пошел шутливый разговор о соблазнительных девушках и прочей фривольной ерунде. В принципе, на сегодня можно и закончить наши изыскания. А вот на следующую ночь я бы запланировал еще одну вылазку...
***
"День двадцатый нашей с тобой разлуки
Мы с сыночком покинули гостеприимный кров твоего дяди и укрылись в неприметной хижине. Нам сказали, что так будет лучше для всех. Может, они и правы. Главное, вещи надежно спрятаны.
Однако, всплыла еще одна проблема: мне кажется, я схожу с ума, возлюбленный супруг мой. Вокруг меня расхаживают тени прошлого: моя умершая матушка, подружка детских лет, утонувшая в быстрой реке, и многие другие. Они бесцеремонно заходят в комнату, разглядывают нашего сыночка, недовольно поджимают губы. Самое страшное, эти тени видятся мне более реальными, чем живые люди из плоти и крови. Я все чаще погружаюсь в оцепенение и тихо плачу от тоски по тебе, любовь моя. Окружающие уже стали выражать тревогу по поводу моего заторможенного состояния.
Пока пучина безумия не поглотила окончательно мой разум, описываю наш путь по змеиному лабиринту, который мы проделали вместе с твоим дядей.
Итак, супруг мой, начинается вход в лабиринт там, где заканчивают свой путь земной хозяева здешних земель, закованные навеки в хладный камень. Безмолвные фигуры, словно часовые, охраняют их покой. И только когда на ночном небе загораются в полную мощь двое зловещих братьев-близнецов, наполняя реки и озера кровью, а души живых неясной тревогой, одна фигура может открыть врата в подземное царство..."
Хвала богам: в первый раз княжна Леонора более-менее внятно выразилась. Тут не надо обладать сверхразумом, чтобы понять, что речь идет о фамильной усыпальнице герцогов де Гренвилей, а время, когда открывается проход - полнокровие. Плохо, что одно уже было недавно и теперь придется ждать следующего. Я с сожалением бросил взгляд в окно: на черном ночном небе виднелись два тощих красноватых полумесяца. Мда, подвели небесные братцы-близнецы.
Однако, ничто не мешает мне прошвырнуться прямо сейчас, чтобы полюбоваться на могилы предков. Накинув плащ невидимости и покопавшись в памяти Лэрри, я вылез из окна и направился к замку. Вскоре из темноты выступил мрачный храм с двуликой фигурой перед входом. На его тяжелых кованных воротах висел огромный замок, окна украшали толстые решетки и внешне сооружение казалось неприступной крепостью. Однако скупость Мерсо де Гренвиля сыграла злую шутку: средства на ремонт храма практически не выделялись, поэтому фундамент начал потихоньку проседать.
Лэрри еще мальчишкой обнаружил в зарослях кустарника возле боковой стены храма узкий провал в земле. Оказалось, что даже с хромой ногой можно было спуститься по его пологой части и попасть через подвалы храма в фамильный склеп герцогов де Гренвиль. Для поэтической натуры наследника это место оказалось словно медом намазано. Я уж не стал слишком глубоко копаться в чужой памяти, но, подозреваю, что часть стихов было создано в сырых стенах склепа. Сейчас гораздо важнее отыскать тот самый узкий проход.