Тропинка продолжала петлять, в некоторых местах раздваиваясь на полузаросшие травой ответвления, и в какой-то момент я испугался, что заблудился. Птицы на ветвях так громко заливались от счастья, что кругом лето, солнышко и вообще все замечательно, что я не сразу услышал встревоженные крики впереди себя.
Пришпорив коня, я тут же рванул в их сторону и уже через минуту выскочил на цветочную полянку с уютным домиком и изгородью, увитой здешним аналогом винограда. Однако прекрасную картина, представшую перед моим взором, изрядно портил лежащий на крыльце парень со вспоротым брюхом. По вывалившимся разорванным сиреневым кишкам, противно жужжа, ползали наглые трупные мухи. Вместо лица - кровавое месиво с белыми обломками костей.
В следующую секунду из домика раздались громкие голоса Франциски и Алекса. Я моментально спрыгнул с коня, на ходу схватил кинжал и рванул туда. К счастью, мои спутники стояли на пороге комнаты целые и невредимые. Однако то, что предстало перед нашим глазам, намного превосходила по жестокости сцену на крыльце: в комнате среди обломков мебели, вперемешку с окровавленными тряпками и утварью были разбросаны останки детских тел. Рядом валялись два изуродованных до предела женских трупа, судя по оставшимся фрагментам кожи - девушки и старухи. Жестокость, с которой были растерзаны несчастные, казалась запредельной.
За свою жизнь я повидал достаточно мертвых тел различной степени повреждения и разложения, причем часть из них было лично мной отправленно на тот свет, но до сих пор не могу спокойно смотреть на детские трупы. При виде изуродованных маленьких тел меня бросает в холодный пот и замирает сердце. Память тут же беспощадно подбрасывает жуткое видение: прядка золотистых волос на разбитой в кровь детской щеке и навеки застывший взор таких родных небесно-голубых глаз... Поэтому меня неприятно поразило, с каким любопытством леди Франциска рассматривала подробности зверских убийств. Она даже приоткрыла рот от возбуждения. И это женщина, у который самой имеется годовалый ребенок. Какая мерзость!
А вот Алекс разделял мои чувства: он стоял с побелевшими скулами и настороженно озирался.
- Кто мог сотворить подобное злодеяние? - наконец прервал он тягостное молчание.
- Ну точно не грабители, - спокойно заметила Франциска, небрежно поддев носком изящного башмачка окровавленную ручку с пухлыми пальчиками, валявшуюся отдельно. - Посмотрите: на ней остались золотое обручальное колечко и браслетик.
Я взял себя в руки и, стараясь не наступать на засохшие лужи крови, обошел комнату. Мачеха оказалась права: ценные вещи лежали нетронутыми.
- Навки? - с тревогой спросил Алекс.
- Похоже на то, - ответила Франциска, продолжая с нездоровым интересом разглядывать трупы. - Я видела похожие убийства у нас в Ризане.
- И часто у вас случались подобные вещи? - не удержался я от вопроса.
- Не очень. Обычно обращенные навки преданно служат своему господину и без его команды больше напоминают безвольных кукол. Их используют для самых грязных, тяжелых работ. Но, к сожалению, изредка какая-нибудь особь выходит из-под контроля и в ней просыпается жажда убийства. Тогда она сбегает и ищет жертвы среди живых.
- Зачем же тогда их вообще используют, раз это настолько опасно?
Франциска недоуменно посмотрела на нас:
- Так ведь навки обходятся гораздо дешевле простолюдинов: их не надо кормить, одевать, они не болеют и тем более не умирают. Работают без сна и отдыха день и ночь, послушны за редким исключением. Ну сбежит парочка, поубивает таких же простолюдинов - не велика потеря. Если тела жертв не слишком изуродаванны, то их можно использовать для сотворения новых навок. Так что иногда подобные инциденты даже желательны. Мне кажется, было бы не лишним перенять у нас подобный опыт. Это сильно бы снизило текущие расходы. Насколько я слышала, Император Павлий придерживается таких же взглядов.
Сейчас герцогиня больше всего напоминала деловитую плантаторшу, доказывающую выгоду от использования рабов. Алекс смотрел на нее во все глаза, словно не веря, как быстро нежный ангелочек превратился в прагматичную и безжалостную особу. Ничего, друг мой, в следующий раз будешь думать прежде чем возносить на пьедестал очередную прелестную леди.