Пытаясь отгородиться от второстепенных наблюдений — от чужих приглушенных возгласов, от мерцания экранов телефонов в толпе, от далекого воя сирены, — я заставила себя сосредоточиться на логике. В голове начала выстраиваться возможная картина. Злоумышленник… взял машину с парковки у кофейни. Но как? Может, угон? Это же не девяностые, современные иномарки с их сигнализациями и иммобилайзерами… Я представила, как незнакомец подходит к автомобилю, каким-то чудом, может с помощью электронной отмычки или грубой силы, вскрывает его, заводит. Резко сдает назад, с шинами, визжащими по мерзлому асфальту, привлекая внимание. Потом — резкий, лихой разворот на том самом маленьком островке безопасности, что в двадцати метрах отсюда, под крики возмущенных водителей. Далее — короткий, но дерзкий путь по промерзшему, утоптанному газону, чтобы избежать пробки на повороте, сэкономить секунды, и уже оттуда — стремительный выезд на проезжую часть… прямо на нее. На женщину, которая всего несколько минут назад вышла из кофейни и, возможно, просто спешила домой, к семье, не подозревая, что ее жизнь обрывается на этом холодном асфальте. А потом — паника, адреналин. Дверца распахивается, и темная фигура скрывается в темноте набережной, растворяясь в лабиринте соседних улиц. Да, вполне можно было предположить угон. Можно было бы подумать, что злоумышленник попытался угнать машину, а когда под колеса ему попалась случайная прохожая, он сбежал на своих двоих, бросив железное доказательство на месте преступления. Логично. Слишком уж логично, почти как в голливудском боевике. И именно эта идеальная логичность заставляла внутреннего скептика во мне насторожиться.
Первыми примчались, конечно же, «ангелы-хранители» с мигалками — наряд ДПС. Двое парней в синей форме, молодых, с такими серьезными лицами, будто на экзамен по теории ПДД шли. Я мысленно назвала их Усердный и Внимательный. Усердный сразу начал ограждать место происшествия конусами, а Внимательный принялся за протокол, с видом человека, впервые увидевшего мертвое тело.
Потом подкатила скорая. Врач, немолодая женщина с усталыми глазами, констатировала то, что и так было очевидно. Ее работа здесь заняла меньше минуты. «Вот так и мы все когда-то…» — мелькнула у меня неуместная мысль, и я тут же прогнала ее, сосредоточившись на главном.
А главное началось с прибытием следственно-оперативной группы. Вот тут пошла настоящая работа. Оперативники, как муравьи, растекались по площади. Щелкали фотоаппараты, снимали каждую трещинку на асфальте, каждый осколок фары. Особенно усердствовали вокруг машины Морозова — бурый «медведь» стоял с распахнутой дверью и в окружении полицейских теперь уже казался мне пребывающим в немом ужасе от содеянного.
Меня, как и других очевидцев, мягко попросили не расходиться. Подошел следователь — молодой парень с умными глазами. Представился капитаном Семеновым.
— Вы находились в кафе вместе с владельцем автомобиля? — спросил он, кивая в сторону Морозова, который все еще стоял бледный как полотно.
— Да, — кивнула я. — Мы разговаривали последние… пару часов. Он не выходил.
Следователь что-то отметил в блокноте. «Отлично, Таня, — подумала я. — Теперь ты не только частный детектив, но и алиби для главного подозреваемого. Забавный поворот».
Пока Семенов опрашивал Морозова, я наблюдала, как работают другие. Один оперативник обходил стоящие рядом машины в надежде найти записи с регистраторов. Другой опрашивал толпу, пытаясь выудить хоть какие-то детали о таинственном угонщике.