Мне предстояло сделать как минимум два звонка. Первый — Морозову, второй — Кирьянову, чтобы узнать, установили ли личность погибшей и нет ли новых деталей по делу. Оба разговора требовали свежей головы и определенного настроя.
Посмотрела на часы — до приличного времени для звонков оставалась еще пара часов. Сидеть в четырех стенах с этими мыслями стало невыносимо.
«А ведь стоит прогуляться, — внезапно подумала я. — Пройтись до той же кофейни, проветрить голову. И заодно посмотреть, не осталось ли чего интересного на месте вчерашнего… происшествия». Мысль сама собой сложилась в план, и это было куда лучше, чем бесцельно дожидаться утра, перечитывая странные комментарии.
Сегодня на улице было ощутимо теплее, чем вчера, даже в этот ранний час. Допив остывший кофе, я открыла окно и почувствовала, что воздух уже не обжигал легкие колючим холодом, а лишь освежал прохладой. Я надела те же джинсы, что послужили мне импровизированной пижамой после вчерашних приключений, — складки на коленях напоминали о неудобном сне на диване. Но свитер сменила на просторную хлопковую футболку, позволив коже дышать. Куртку, впрочем, тоже надела — привыкла не доверять тарасовской погоде. Это тепло еще пахло обманом, утренним коварством.
Вообще, Тарасов, казалось, располагался в какой-то собственной климатической аномалии. Погода вдоль всей Волги всегда отличалась изменчивым нравом, но здесь, на этом конкретном изгибе реки, случались самые непредвиденные сдвиги. Солнечное утро могло к полудню обернуться мокрым снегом с дождем, а затяжной осенний ливень неожиданно уступить место ясному, холодному небу. Местные шутили, что у города свой собственный микроклимат, рожденный смешением речного воздуха, промышленных выбросов и всеобщего равнодушия.
Я вышла в подъезд, и взгляд сразу же наткнулся на свежий, ярко-желтый рекламный проспект, который висел на дверной ручке, как усталый елочный шарик после новогодних праздников. «Курица гриль „У дяди Васи“». Я невольно улыбнулась. Как только они успевают? Буквально пятнадцать минут назад я впустила в подъезд того самого рекламщика. Забавно, как в Тарасове, среди нашествия роллов, суши и паназиатской кухни, периодически проскальзывали эти упрямые кулинарные вайбы из нулевых — словно привет из времени, когда главным экзотическим блюдом была пицца с ананасами.
Сорвав буклет, я направилась к лифту. На этот раз поездка вниз не показалась такой долгой и напряженной, как вчера. Не было того давящего чувства неизвестности, да и компания у меня была куда как более прозаическая — яркий листок, соблазняющий хрустящей курочкой, оказался в разы скучнее загадочного сине-белого буклета «Факела».
Улица встретила меня почти весенним, неестественно теплым солнцем, которое слепило глаза и приятно грело спину через тонкую ткань куртки. Земля, конечно, оставалась мерзлой и твердой, как камень, а в тени дворов и на газонах все еще лежали плотные, грязные сугробы. Но с крыш уже доносилась оживленная, звонкая капельная симфония — бесчисленные струйки талой воды, звеня по водосточным трубам и падая на асфальт, упрямо барабанили оду приближающейся оттепели.
Недолго думая, я направилась в сторону «Ромашки» тем же маршрутом, что и вчера. На этот раз я шла не как человек, выполняющий необходимый ритуал, а скорее как исследователь, возвращающийся на место событий с новыми данными. Вчерашний маршрут сегодня казался иным — знакомым, но изменившимся, как лицо друга, с которым вы пережили нечто важное.
По пути я все же решилась написать Морозову сообщение. Для звонка все еще было неприлично рано — стрелки едва переползли за семь, но звук уведомления, если и разбудит его, оставляет свободу выбора. В этом смысле мессенджеры были гениальным изобретением, настоящим спасением для интровертов и тактичных людей. Этот формат асинхронного общения казался мне куда более экологичным — он мягко стучится в дверь, но не ломится в нее с ноги, оставляя человеку пространство для маневра: проигнорировать, ответить позже, подумать. В отличие от телефонных звонков, которые всегда напоминали мне настойчивых коммивояжеров с порога — врываются без спроса, требуют немедленной реакции и редко уходят, когда нужно.
Набрав сообщение, я перечитала его, проверяя на недосказанность и двусмысленность:
«Доброе утро, Алексей. Это Татьяна Иванова. Предлагаю встретиться сегодня в кофейне Black Drop — она на пересечении Шмидта и Ермолова, в северной части города. Напишите, когда будете готовы к диалогу».