Большой дом, в котором проходили наши уроки, полностью принадлежал Джину, и кроме него здесь больше никто не жил. В работе он тоже не нуждался, ибо богатые родители излишне обеспечивали единственного сына. В свои двадцать шесть он заочно учился в Национальном университете Сеула, и кроме меня больше ни с кем не проводил занятий. Так почему именно я?
Войдя в большую гостиную, в которой всегда было так много света, Джин предложил перед началом занятий выпить чая, чтобы согреться. Не имея причин для отказа, я согласилась, уже успев снять верхнюю одежду. Тишину в его доме сейчас разрывали разве что звуки, доносящиеся с кухни. Сняв чехол со своей гитары, я решила настроить её, пока учитель заваривал чай, приторный запах которого уже витал в воздухе.
Отлично помню, что сделала всего несколько глотков, после которых помутнели мысли. Я чувствовала некую тяжесть внутри, из-за чего вдруг расслабились мышцы моего тела, даже гитару не смогла удержать. Ким не был удивлён возникнувшей усталости своей ученицы, словно и ждал того, что я ослабну.
— Кажется, мне плохо. Давайте перенесём занятие на завтра? — я понимала, что нахожусь на грани потери сознания, и мне хотелось поскорее покинуть стены этого дома, но ничего не получилось.
Поднявшись с дивана, я обратно плюхнулась на него от лёгкого толчка рукой, всего одним движением Ким уложил меня обратно. Его большая повисшая тень, словно серая туча, закрывала собой солнечный свет, что пробивался сквозь прикрытые занавеской окна. Не знаю, почему мне не было страшно, даже когда Джин прикоснулся своими пухлыми губами к моим, я оставалась спокойна.
Молодой парень определённо что-то подсыпал в мой чай, отчего исчезли все силы на сопротивление его действиям. С трепетных поцелуев брюнет слишком быстро перешёл на более сочные уже в области шеи. Вялая, я всё равно чувствовала каждое его прикосновение, но не могла противиться им. Руки брюнета слишком быстро проскользнули под юбку школьной униформы, задирая её ещё выше.
— Учитель, пожалуйста, не надо. — я пыталась достучаться до него словами, хотя внутри меня что-то так сильно жгло, и желание утолить эту жажду заставило меня замолчать.
Не спеша Ким снял с меня пиджак, а затем аккуратно стал расстёгивать белую блузку. Он словно щипал своими пальцами струны гитары, опускаясь всё ниже пуговица за пуговицей. Никогда не забуду тот его хищный взгляд, которым Джин пытался уловить мою реакцию на новые ощущения. Несмотря на его голод, брюнет оставался очень нежным в своих движениях до того момента, пока не раздел меня полностью.
Словно в тумане я отлично видела и каждой клеточкой ощущала все действия учителя, но желания воспротивиться этому словно не существовало. Когда Ким обнажил своё рельефное тело, у меня перехватило дыхание, в тот момент пришло осознание того, что я больше не в состоянии решать за себя.
Наверное, из-за трав, которые ослабили физическую силу, становясь женщиной, я не почувствовала сильной боли. Пусть тот раз был моим первым, я осмелилась сделать вывод, что Джин является опытным любовником. До этого случая моё сердце замирало рядом с ним, поэтому сказать, что я всеми силами сопротивлялась шатену, было бы неправдой.
На мягком диване гостиной меня лишил девственности молодой учитель музики, но проснулась я уже вечером в его кровати. За окном стемнело, мне пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить о том, что случилось до этого. Вот тогда пришёл страх. Ещё бы, проснуться в незнакомой комнате полностью голой с ноющей болью внизу живота. Окончательно я пришла в сознание, когда Ким вернулся в свою спальную с подносом в руках.
Бесполезно было прикрывать наготу мягким одеялом, но мне стало страшно от того, что вдруг стала выдавать моя память. Я вспомнила всё до мелочей, даже как приходила в сознание на его руках, пока брюнет нёс меня спящую в спальню. Красней не красней, а уже ничего не изменить, между нами случилось то, что я хотела сделать с любимым человеком.
— Поешь немного, тебе нужно восстановить силы. — спокойствие Джина было таким же стальным, как и его тело, когда тот в одних брюках подошёл к кровати.— Я не хочу есть, принесите мою одежду. — в этой просьбе все попытки казаться спокойной рухнули на глазах шатена.— Сохи, только не волнуйся, всё будет хорошо. — его злость сменилась нежностью, которая всегда присутствовала на наших занятиях до этого.— Пожалуйста, мне нужна моя одежда. — ещё одно «нет» от учителя, и я бы расплакалась в истерике, что бушевала внутри.— Как скажешь. — легко согласился он, а затем поставил поднос на тумбочку рядом с кроватью, и снова вышел из спальни. Когда он вернулся, я уже поднялась, закутанная в одеяло. — Вот, одежда. — Джин положил её на белоснежную постель, а затем сделал шаг назад и отвернулся. — Звонили твои родители. — спокойно продолжал он. — Я сказал им, что ты отошла в уборную, а после отправил сообщение с твоего телефона. — всегда воспитанный учитель добивал меня своей наглостью, но в тот момент мне было не до этого, я просто хотела побыстрее уйти из его дома. — Сохи, пожалуйста, не злись. Я не желал, чтобы это случилось именно так. — все его извинения казались бессмысленными, даже слушать противно.— Это уже не важно. — единственное, что я смогла выдавить из себя перед уходом.