Моя бабуля, которая очень хотела понянчить правнуков, всегда сватала мне своего соседа Колю. «Ну, Катюшка моя, посмотри, какой хороший парень Коля: не пьет, не курит, работать умеет. Очень хочет семью и детишек. И ты ему нравишься. И лет тебе уже много, пора бы подумать. А то так и останешься одна…» Можно было согласиться с разумными бабушкиными доводами и выйти замуж за Колю. Только потому, что страшно остаться одной и лет уже много. И Коля был бы счастлив. И бабуля тоже. А я? Прожить до конца дней с этим непьющее-некурящем Колей, нарожать ему детей, и думать о том, какая я молодец, что одна не осталась? А Коля этот у меня столько же эмоций вызывает, сколько и жвачка, прилепленная в лифте к потолку: видеть-то я ее - вижу, но трогать желания нет.
Я могу сделать счастливыми своих родителей и бабулю и выйти замуж за Макса. Только они не понимают, что они от этого счастливыми не станут, потому что больше никогда не увидят меня счастливой рядом с человеком, которого я не люблю. Ну, или не уверена, что люблю.
Я не могу чувствовать себя виноватой за то, что сейчас я счастлива жить так, как живу. Просто до Тёмы мне встречались мужчины, которые не были способны на подобные эмоции. Да, были очень навязчивые и надоедливые. Но ни один так сильно ко мне не привязался. Так глубоко в меня не влип. А Тёмка… Тёмка оказался просто-напросто настоящий, не фальшивый. Он не играл со мной. Он на самом деле меня любил. Ну, а я – нет. И что? Расстрелять меня теперь? Повесить на базарной площади с табличкой «она никого не любит, кроме себя!»? Ну, не меняться же мне только потому, что я не такая как весь мир! Пусть этот чертов мир под меня подстраивается. Не хочу, открывать глаза! Не хочу и не буду!
И я зарыдала. В голос. И мне было наплевать, что сейчас Тёма обо мне подумает. Мне было обидно, что обстоятельства сложились так, что я выглядела в них 100-процентной сукой.
Минут через пять (а именно столько я вчера себе предположительно отвела на эту истерику) я высунула голову из-под подушки. Тёмы не было. И в ванной было тихо, вода не шумела. Я огляделась: его вещей тоже не было. Боже, какое облегчение!
Я вскочила с кровати и побежала в туалет. Я только что основательно проревелась и чувствовала себя уже почти просто замечательно. Мне не нужно было выдавливать из себя слова, подбирать их, чтобы не ранить еще больше. Да, он, на самом деле, далеко не дурак. Он тоже все это прекрасно понимал. И именно потому, что любил меня, он и ушел.
Восседая голышом на белом троне, я прикидывала в голове план действий на сегодняшний день. Учитывая, в какой глубокой эмоциональной дыре я пребывала со вчерашнего вечера, я не могла в таком состоянии общаться с Котом. Нужно было встряхнуться. Кот! Черт! Я совсем забыла: он же поехал вчера за нами! Интересно, сколько он торчал под нашими окнами? И зачем он вообще сюда приехал? Что это было?
А, неважно. Сейчас в душ, а потом… Потом было бы неплохо пройтись по магазинам. Ничто так не поднимает настроение, как куча ярких пакетов в руках и чашечка кофе в уютном кафе, после утомительного шопинга. Правда, тут тоже было небольшая загвоздка: помимо эмоциональной дыры, я еще прибывала на грани финансовой. Шикарный выход я себе позволить не могла, ибо уже полтора месяца сидела без работы. Макс, конечно, мне помогал, но именно сейчас денег было впритык. Не до шопинга. Тут я посмотрела на свою руку, на которой со вчерашнего дня поселилось сияющее чудо в оправе из белого золота.
«А может продать этот булыжник?» - пронеслось у меня в голове. Топить его в реке было совсем неразумно, но и носить я его тоже не собиралась. Морально этот бриллиант меня тянул на дно. Решение было принято.
После душа я, завернутая в огромное полотенце, свежим взглядом огляделась вокруг. Номер на самом деле был шикарный. Кровать большая. В голове вспышкой мелькнула картинка меня и Кота на этой кровати. Я довольно поморщила нос и передернула плечами - точь-в-точь кошка. И тут я замелила на столике у окна листок бумаги. Записка. От Тёмы. Прощальная, наверняка. Еще одно напоминание об утренней истерике.
«Ладно, - подумала я, - просто прочитаю. Все равно уже все сказано. Пройдусь по стеклам босиком еще один раз».
Тон записки был сухой. Ни единого намека на упрек. Завтрак в номер мне был заказан, нужно было только позвонить, когда я проснусь. И деньги на такси мне были оставлены, с извинениями, что он уехал и не сможет отвезти меня домой сам. Кого-то другого это обидело бы – выглядело, как оплата за ночь. Но меня – нет. И Тёма, похоже, это тоже уже понимал. Да, он понимал меня очень хорошо. Я взяла конверт в руки и присвистнула: он был весьма и весьма тяжелым. Я заглянула внутрь. Денег там было столько, что такси можно было купить в личное пользование вместе с шофером примерно на год. Если это и было оплатой за ночь, то стоила я, видимо, как жена президента.