- Я тебя хочу попробовать. Прямо сейчас.
Стринги предательски сами собой начали эвакуацию с моего тела.
- Котик, не заморачивайся со мной. Уверена, что в этом городе есть кровати, в которые ты еще не падал, - это было его оружие.
Но я понимала, что явно заманиваю его в свою кровать. Причем, я понимала, что ничего большего, чем летнее приключение, не хочу.
- Тогда давай сменим тему, - мурлыкнул он, - а то ты рискуешь… Черт, я понимаю, что ты уже давно не моя. Но чувство собственности к тебе меня не отпускает. Совсем ты там распустилась в своей Москве. Прямо так и тянет тобой заняться. Во всех смыслах.
Тут запиликал мой московский номер.
- Прости, я на минутку, - я поднялась и пошла к выходу.
Но спинным мозгом я чувствовала его взгляд. Повод для побега от ситуации был превосходный. Нужно вернуться и сказать, что мне уже очень-очень пора ехать. Если я сейчас не уйду, то стоматолог мой останется без удовольствия общения со старой подругой и ее зубами. А я же напротив: получу массу удовольствия. Но все банально и просто для летней интрижки. Это годится для Тёмы, который так вовремя сейчас позвонил, или для кого-то еще. Но не для него. Тут надо все рубить на корню. Поэмоционировала, получила свою дозу адреналина, выпустила яд, потешила самолюбие – и хватит. Бежать. Бежать, плотно зажав бедрами свой белый флаг. Это игра с огнем.
Через пару минут я вернулась за столик.
- Ну, все: мне пора ехать…
- Ты на чем сейчас? Какая тачка гоняет с этой очаровательной попкой внутри?
- Я на маршрутном такси номер 4 сейчас поеду. Не вожу я машину.
- А чего так?
- Не мое это. Люблю иметь руки и ноги свободными, когда сижу в авто рядом с мужчиной. И, знаешь, всегда найдется тот, кто подбросит…
Черт! Ну, кто меня за язык тянул?
- Так давай я подброшу, Кисуля - выпалил он.
«Конечно да!» - мысленно крикнула я, но вслух согласилась более лаконично и менее эмоционально. И где мои благие намерения по поводу его машины?!
В мягком кресле его черного лекса я была еще более беззащитна, чем за столиком, который нас разделял и скрывал от него мою то ли очень короткую юбку, то ли слишком широкий пояс. Он это тоже понимал, поэтому, склонившись надо мной, спросил:
- Боишься? Нервничаешь?
- Я? Тебя?! Не дождешься, - выпалила я уверенно.
- Тогда один поцелуй…
НЕТ! Нет-нет-нет-нет-нет! Только не это! Поцелуй – это стринги долой сразу! Сниму сама и выброшу навеки вечные! Держись, Катька! И его держи!
- Оставим для более подходящего случая, - я попыталась сказать это как можно более ровным голосом, силясь скрыть бешеное волнение.
- Смотри, Киска, а случай у нас с тобой как нельзя более подходящий, - он уже был так близко, что я слышала его дыхание, - руки и ноги у тебя свободны…
- И я обязательно ими воспользуюсь для самообороны, - прошептала я и уклонилась от его губ.
Он резко выпрямился и вернулся на место. Я облегченно выдохнула и мысленно возблагодарила саму себя за внутреннюю силу. Ибо я хотела его так сильно, как только обжора, сидящий на диете, может хотеть пончик с шоколадной глазурью.
- Ой, Катя-Катя, доиграешься ты у меня…
- Я уже не «у тебя», не забывайся. А что, поиграть любишь?
- Практикую иногда, ага. Голодные игры. С женой.
- Ну, вот и поехали. Я к стоматологу, а ты – к жене. Напряжение снимешь, так сказать. Поиграете с ней в доктора…
Это был уже мой контрольный выстрел.
По дороге мы говорили обо всем, кроме того, о чем каждый из нас хотел сказать. Моя сумка, которая могла прикрывать мои колени, предательски улетела на заднее сидение. Он, конечно, держал руки при себе, но было уже поздно.
У поликлиники он заглушил мотор, заблокировал двери и повернулся ко мне.
- Один поцелуй. И я тебя отпущу.
Я сомневалась надо ли, но его взгляд обезоруживал. Самец – одно слово. Сексуальный, горячий самец. И я помню его поцелуи.
- Нет, - резко отрезала я, - открой дверь.
- Сиди спокойно…
Он не менее резко придвинулся ко мне. Я хотела, было, отстранить его, но мои руки были мгновенно перехвачены и крепко сжаты его ладонью у меня за спиной. Я ощутила его дыхание на своих губах. Я стала отворачивать голову в сторону, но уже ждала его упреждающих действий. Я должна была изобразить борьбу и сопротивление. Я знаю, как его это заводит. Несколько секунд этой возни, негрубой силы и его губы коснулись моих. Он был таким, каким я его помнила. Он был нежным и страстным одновременно. Он был сладким и ядовитым. Сопротивляться ему теперь, когда я сама все это начала было глупо и бесполезно. И тогда я ответила на его поцелуй. Он мгновенно ослабил свою хватку и его руки оказались у меня груди. Секунда, и его пальцы коснулись моей кожи, миновав все слои моей немногослойной одежды. Я потеряла ориентацию во времени и в пространстве… Его руки скользили по моему телу, его губы обжигали меня… Губы… Руки… Губы… Господи!