- Нет, Кать, ты реально обнаглела. Не могла ко мне просто так заехать?
- Я просто так и заехала, - буркнула я.
- А с зубами что?
- Кусаются.
- До сих пор? - засмеялась она.
- Ой, я тебя умоляю. Не надо опять вспоминать…
- Ладно-ладно, успокойся. Не буду. Давно приехала?
- Не очень. Кузя, ты только даже не думай меня лечить. Ты просто посмотри мою верхнюю левую тройку…
- Ты меня не учи только, ладно? Что с тобой такое? С Тёмой что ли чего?..
- Тёма кончился. Надоел.
- Ну, теперь ясно, чего ты сюда примчалась, - она взяла со столика какую-то отвратительную металлическую хрень и наклонилась над моим лицом, - открывай рот.
Я помедлила, но все-таки открыла.
- У тебя что – похмелье? - спросила она, орудуя хренью у меня во рту.
- А о? ах-эт? – промычала я.
- Нет, - засмеялась она, - не пахнет. У тебя блеск по всей моське размазан, как будто ты с похмелья губы красила. Закрывай рот.
Это я сделала сразу.
- Ну, что тебе сказать, Мася моя? Тройку твою можно не трогать пока что. Так что у тебя с лицом?
Я сомневалась, рассказывать ей или нет, о моем кофе сегодня. Светка знала все подробности моей личной жизни. Все мои похождения и возлежания я всегда с ней обсуждала. Она не была сторонницей моей точки зрения на эту жизнь, но никогда меня не осуждала. Она знала меня очень хорошо и никогда не сомневалась в том, что я говорю. Но она прекрасно знала, когда я вру. Даже когда я пыталась врать самой себе, она меня отрезвляла, четко давая понять, что мне это не удастся. И врать было бессмысленно, ибо у меня и так все на лице было написано.
- Я с Котом сейчас встречалась, - выпалила я.
Светка посмотрела на меня с упреком и сняла маску.
- Я тебе сейчас удалю твою тройку. Без анастезии. Чтоб болело и голова была делом занята: боль терпела.
- Кузя, я не мазохистка.
Она опять взялась за эту страшную металлическую хрень и направила ее на меня.
- Убери эту гадость от моего лица. Я точно не мазохистка. Мне выпить надо, Кузь. Поехали, а? Я у тебя последняя сегодня? – вопрос был задан с неподдельной надеждой в голосе.
Она по-матерински взглянула на меня и кивнула:
- Крайняя. Поехали. Расскажешь, - и, снимая халат, добавила, - и я хочу со всеми подробностями, а то удалю тебе что-нибудь.
Через час мы сидели в небольшом мексиканском ресторане, который открылся всего несколько дней назад, и отличался великолепной скоростью передвижения официантов. На столике у нас уже стояли запотевшие мексиканские стаканы с настоящим мохито, но я зацепила взглядом аборигена, который выхаживал по залу с двумя огромными бутылями, прикрепленными к широкому поясу. Подозреваю, что там у него плескалась текила, и что после третьего мохито этот абориген будет гостем за нашим столиком.
- Ну, что, - начала я, - просто позвонила ему и предложила кофе попить. Сказал, что занят там чем-то, что перезвонит.
- Перезвонил?
- Неа, примчался.
- Даже не сомневалась. Кать, тебе зачем все это надо?
- Что «это»?
- То «это». Кот не Тёма. Когда ты мне про Тёму рассказала, я сразу поняла, что это фигня. Мальчик просто захотел научиться всему, что там французы своим языком делают, помимо прононса. Причем, я тебя предупреждала, что он молодой и горячий, и своей пылкостью может навредить вам с Максом. Вот прямо чувствовала, что о нем Макс точно узнает. Узнал?
- Нет. Не узнал.
- Дура ты. Макс у тебя золотой му…
- Кузя! - осекла я ее. - Вот только не начинай мне морали читать!
-Да не читаю я тебе морали. Хочешь мальчика – бери. Я прекрасно знаю, что ты этого мальчика разжуешь и выплюнешь, что он тебе не нужен надолго. Другое дело, что этот мальчик мог в бутылку полезть. А если бы он Максу все рассказал? Он у тебя не такой понимающий как я… Как у вас с ним, кстати? Все нормально?